— Ты — единственный, кому я доверяю, ты знаешь всё здесь, мне не нравятся люди из Мирополя… — Плечи её поникли. — Я не знаю… — Голос перешёл на шёпот. — Мне бы так хотелось, чтобы всего этого не было… Я бы хотела, чтобы он никуда не уезжал… Чтобы не было этой проклятой войны…

Айрил посмотрел на неё, он понимал, о ком говорит она, по кому она страдает. О нём. О своём Идваре. О бывшем Мироне. Сыне короля. Он дорог ей, как никто другой, как, может быть, даже не дорог этот ребёнок. Нет, она его тоже любит, своего сына, но любит совсем другой любовью… Айрил ответил ей:

— Всё будет хорошо, поверь мне. Я проверил систему укрепления, внезапно они не нападут, мы сможем дать им отпор…

Аэлла коротко посмотрела и отвернулась, не скрывая внутренней боли, губы дрожали, будто вот-вот и она расплачется. Айрил видел это, он уже насмотрелся на неё за всё это время, как его освободили. И всё по одной причине.

— Дядя Крейн собирает армию, — заговорил Айрил, — но я не думаю, что она будет слишком уж большая, его желание воевать выдаёт его желание властвовать единолично в Райроне, не многим это по вкусу. Многие пошли бы воевать против короля, но не за Крейна…

Аэлла посмотрела на него, и мысленно продолжила то, о чём он говорил: “Теперь воевать нет смысла, ведь бывшего Мирона нет, власть в Райроне опять вернулась к старым правителям… А всё потому, что нет Идвара, что его убили…”

Наверное, её мысли отразились на лице, потому что Айрил нахмурился, заметив её рассеянный взгляд. Хотел что-то сказать, но в комнату зашёл слуга.

— Госпожа, прибыл гонец из Мирополя, от короля, он привёз вам письмо.

— Давайте, — она протянула руку, не вставая с кресла, в которое она села только что. — Разместите гонца и покормите… — распорядилась.

— Утром он хочет возвращаться в Мирополь, и король ждёт ответа от вас.

— Хорошо, — Аэлла устало кивнула. — Я всё сделаю.

Она, отпустив слугу, вскрыла письмо, ломая пальцами королевские печати, быстро читала. Король приносил соболезнование о потере мужа, заверял, что не желает менять правителя Райрона, или присылать своего регента до взросления наследника, но при выполнении двух условий. Во-первых, Аэлла, как правительница, должна подтвердить власть Мирополя над Райроном. Во-вторых, в знак своего подчинения королю Аэлла должна прислать в Мирополь арестованного князя Айрила под конвоем…

Она отбросила письмо небрежно. Что? Она должна послать на казнь родного брата? Король с ума сошёл! Она не сделает этого никогда! Он переоценил её исполнительность, её страх перед ним.

— Что там? — спросил Айрил.

— Ничего, — она поджала губы решительно. — Скорее всего, нас ждёт ещё и война с Мирополем…

— Что?

Аэлла поднялась, шепча:

— Наступают страшные времена, Айрил, нам угрожает война за войной… Судьба наказывает Райрон… И нам с тобой придётся разделить участь отца, — её голос был решительным, даже сильным, в словах появилась твёрдость, какой до этого Айрил от неё ещё не слышал. — Мы будем воевать…

Айрил нахмурился и перевёл взгляд на ребёнка. “В нехорошие времена появился ты на свет, малыш… Тебе предстоит узнать то, чего в твоём возрасте не знали твои мама, и, думаю, папа… Господи, что будет с Райроном? Что будет?”

Наутро Аэлла отправила письмо в Мирополь, в котором отказала королю по всем его требованиям, хотя прекрасно знала, что за её отказом последует война.

*

— Господин, мы слишком быстро идём, зайти бы в деревню, я бы попробовал найти что-нибудь из еды, у нас осталось немножко хлеба и сыра, а завтра…

— Завтра будет завтра! — перебил Кирана Идвар решительно, расстилая одной рукой свой плащ по земле, по наломанным веткам папоротника. Одной рукой сделать это было сложно, ветки цеплялись за ткань плаща, хрустели. Идвар сел на кучу папоротника, чувствуя, как сочно он скрипит под тяжестью тела. Уставшее за дневной и вечерний переход, оно болело, дрожали мышцы на ногах, сильно хотелось спать. Идвар вздохнул, поправляя грязную рубашку, ответил на молчаливый взгляд Кирана:- Ты, если есть хочешь, ешь, я не буду… Устал, завтра рано вставать, только проснусь сам, я тебя разбужу… Пойдём. — Киран удивлённо вскинул брови. — Нам нельзя ждать, надо торопиться, я боюсь, там начнётся война. Мы идём уже сорок два дня. Долго. Нас уже потеряли. Завтра, если всё будет хорошо, мы войдём в земли Райрона, а там ещё несколько дней и приблизимся к столице…

— Да, господин… — Киран вздохнул, лёг на своё место, закрылся куском плаща, лёжа грыз засохшую корку, да так и заснул с ней в руке.

Идвар следил за ним, подтянув колени к подбородку, смотрел и думал. Парень заметно вырос за это время, стал сильнее, взрослее по сознанию, терпеливее, спокойнее. Это уже совсем не тот Киран, что был эти сорок два дня назад. За все эти дни Идвар узнал о нём много, дома, в ветхом замке на окраине райронских земель, его ждали мать и сёстры. Отец погиб год назад. В Киране родственники его видели самого главного воплотителя надежд. А что он мог? Где он, будучи телохранителем, мог найти достойное приданное своим младшим сёстрам? Надо выслуживаться, показывать себя в бою, быть храбрым, сильным, тогда можно получить хороший феод, земли, замок, титул.