– Он там. Взять его!

Крысы в капюшонах наступают на меня. Если бы я только мог достать бумагу и ручку и сделать свое последнее официальное заявление в "Информационный бюллетень"… История должна ознакомиться с ним, и она же должна стать моим судьей. Мне надо забраться на стол…

…пол проваливается, и я оказываюсь под лабораторией, среди балок и опор. Это, стало быть, мое последнее убежище. Я стремился привести свой народ к их судьбе, к хирургическому столу, а они предали меня. Моя империя была разрушена. Мои лапы дрожат.

Ужасно. Знакомые тени движутся надо мной: собаки, жабы.

Ваш покорный слуга нарвал тоже принимал участие в этом празднике. Мое белое тело и изогнутый спиралью рог интригуют вас. Я кружусь здесь, среди павших, но вы не можете увидеть меня, нет. Я пришел с высокогорных равнин, о которых вам ничего неизвестно. Но ваше присутствие здесь заставило присутствовать и меня. У нас была встреча, цель которой вы никогда не узнаете. Вы служили замыслу, и сегодня вы здесь. Единственное Животное нуждалось в вас, готовило вас и постаралось привести вас именно сегодня. Вы никогда не узнаете, почему. Единственное Животное стоит за всеми нами. Я только завеса над его сном. Этот час - всего лишь один из моментов его сна. И однако…

Человек, мы нуждаемся в тебе, чтобы Единственное Животное продолжало спать спокойно.

– …как президент компании Тошидо-Фишерис, я рад вашему присутствию на собрании акционеров. Десятки тысяч отголосков успеха пронеслись через всю китовую промышленность. Несвоевременная и беспрецедентная миграция таких огромных китовых стад в прибрежные воды позволяет нам сэкономить миллионы на рабочей силе, складах и перевозке продукции…

Я полз к вершине, чтобы взглянуть на орлов, я спустился вниз, чтобы присутствовать на большой встрече.

Там я был пойман и пригвожден к дереву.

Гвоздь прошел прямо через мою шею. Я повис, извиваясь всем телом. Люди переходили от дерева к дереву, где висели другие змеи. Они выискивали всех с яркой окраской. На каждом дереве висела ярко раскрашенная змея, с гвоздем, проходящим сквозь шею.

Мы висели на поляне. Орлы были перебиты с помощью посланных человеком искусственных птиц. Всякий раз, когда я двигался, гвоздь беспокоил мои нервы. Вот так мы и висели, украшая деревья.

Больше не было слышно барабанов - орлиных сердец. Барабаны смолкли. Мы висим на дневной жаре. Теперь они вновь появились со своими острыми инструментами.

Вот один из них разрезает меня от самой шеи и вдоль всего тела, и отходит. Я нахожусь в агонии, полностью обнаженный. Затем приходит другой. Он хватает меня пальцами за шею. Он сдирает кожу с моего тела! Я вижу свою кожу в его руках! Я же, голый, ободранный, испытывающий мученья, продолжаю висеть на дереве. Другие тоже висят рядом со мной, с них тоже содрана шкура, на некоторых она просто разорвана. Мы колотим нашими измученными телами по коре.

Все ярко окрашенные шкурки исчезли.

Мухи садятся на наши ободранные поруганные тела.

– …Малькольм Пенденингс для службы "Си-би-эс" в Англии передает следующее сообщение:

– …вы видите только что отснятый материал о поимке легендарного зверя. Двое военных, лейтенант Паттерсон и капрал Дэвис, тащат на шесте зверя, легендарного нарвала, убитого на поле битвы. Лейтенант Паттерсон сейчас находится рядом с нами в студии. Вы один из тех, кто произвел выстрел, сваливший этого единорога?

– Да, сэр, два выстрела с расстояния в 250 ярдов.

Я, гиена, ползу к своей чашке с водой. Наш предводитель, Императорский Орел, мертв. Мы все почувствовали его смерть. Мы были рядом с ним на вершинах. Мы ринулись вместе с ним на землю, и разбились там, свалились в кучу.

Мои ноги ослабли. Я отползаю назад, в угол моей клетки, словно пятнистая тень. Теперь мне ничего больше не остается. В своей стеклянной клетке сидит горилла, уставившись в никуда, размазывая по себе грязь. Слон растянулся в своем загоне, не желая ничего есть, не имея желания подняться.

Птицы прекратили щебет и громкое гоготанье на сучьях и в гнездах. Даже безумный пеликан, который обычно защищал свой камень с ужасными пронзительными криками, спрятал голову под крыло. Камень, который обеспечивал ему покой и частичный рассудок, теперь пуст.

Теперь я поняла, что умираю. Вся наша тюрьма находится в чертоге смерти. Мы тихо падаем вокруг. Наша душа скрылась в самой глубокой пещере. И нам больше не хочется жить.

На газон упала птица. Эта птица была не пленницей, а свободным существом. Она упала, и она была не первой, кто упал с открытого неба.