Еще раз опускаюсь на дно и ощущаю привкус крови во рту. Я уже не могу чувствовать, бьется ли внутри меня мой малыш. Вода темнеет. Я всплываю на закате дня, а они еще раз обрушивают на меня боль. Когда наступает ночь, они освещают воду сверкающими как бриллианты глазами. И я плыву сквозь них прямо к отмели.

– Иди ко мне, - говорит он.
– Иди.

Мои силы кончились. Мой хвост больше не направляет меня. Слабо и неуверенно я плыву к отмели под светом бриллиантовых глаз, а боль моя все возрастает.

– Мы должны плыть подальше отсюда, - уговаривает он меня.

Я сползаю с отмели на дно, где лежу, уставившись в темноту. Много-много лет назад мы оказались запертыми в болотах, и все-таки нам удалось выползти к морю. Я в исступлении ползу по дну, подгребая песок плавниками. Луна освещает мои залитые кровью глаза, а я мечтаю о тропических морях, где мы впервые встретились с ним, плавая кругами вокруг друг друга около ослепительных коралловых рифов.

– А-моооо!
– зовет он.
– А-моооо!

Морская звезда ползет надо мной. Я переворачиваюсь на бок. Потребность в воздухе невыносима. Идиллия моря сменяется ужасом. Кругом кишат акулы, и распухшие трупы наводняют мое сердце. Мое тело дрожит. Я задыхаюсь, глотая воду залива. Огромные расстояния и глубины не страшны для нас. Смотри, я могу плыть через этот шторм, перекатываясь через темные волны.

А теперь мне предстоит забраться на самый верх этого заполненного льдом т-т-термостата и с-с-смываться отсюда.

Однако какие скользкие бока у этой проклятой штуки! Но доктор Рэт з-з-знаком с основами движения. (Сравните с: "Стимуляция участков мозговой коры по методу Викерса".) Нужно взбодрить себя, привести в действие все основные двигательные центры, а раздражение, страх и ярость, соединенные вместе помогут сделать… гигантский прыжок на самый верх термоса! Но вы только взгляните теперь на этих бунтовщиков!

Пританцовывая, выстроившись цепочками, они движутся к экспериментальному музыкальному проигрывателю. Офицер-бунтовщик щелкает выключателем, обмотав его хвостом, а кое-кто из сопровождающих его уже роются в лабораторной музыкальной коллекции, извлекая оттуда диск.

Они кладут диск на проигрыватель, опускают звукосниматель и настраивают громкость. Теперь я могу видеть и название пластинки. Это так называемые песни горбачей, или горбатых китов. Всего лишь набор бессмысленных звуков, сформированных в их ротовой полости. Да, звучат они громко, но чрезвычайно грубо. Киты очень полезны для парфюмерии, для пищи комнатных животных, иногда их используют для производства корсетов, но, пожалуйста, не впадайте в заблуждение и не принимайте их за разумных существ. Это всего лишь крупные базовые модели.

Но мои приятели-крысы просто восхищены этими громкими, я бы сказал непристойными, напоминающими пуканье звуками, которые издают киты. Я уже начинаю видеть, сколь грубы и неотесаны эти революционеры. Дайте им любую недозрелую дурацкую идею, и они раздуют из нее слона.

А диск между тем вращается… вращается и вращается… вращается и вращается… и гипнотический… неотразимый… будто из самых глубин записи поднимается интуитивный сигнал…

Я вижу океан. Перед моим взором на горизонте появляется огромный корабль. Это что, боевая революционная колесница? Рассмотрим поближе…

Минутку, мне знаком это корабль! Я читал о нем всего лишь неделю назад в Научном журнале. Да, да, разумеется, это - "Тритон II", корабль Мирового Института Океанографии. Это великолепное судно - часть Программы по изучению коммуникаций, которая пользуется большой поддержкой в научных кругах. Она осуществляется под руководством всемирно известного композитора, сэра Джеймса Джеффри.

Но какое отношение имеет "Тритон II" к этой передаче, организованной мятежниками? Разве возможно, чтобы сэр Джеймс вступил в союз с этими революционерами? Пожалуйста, сэр Джеймс, скажите, что это не так!

– Я Джонатан Доунинг, представляю "Би-би-си" и нахожусь сейчас на палубе "Тритона II". Наш капитан - Алан Блек, у которого за плечами почти сорокалетний опыт плавания в Атлантике, как на боевых кораблях, так и на китобойных. Здесь же, рядом со мной, на палубе находятся и другие члены нашей корреспондентской группы: звуко- и кинооператоры, и, разумеется, здесь же находится центральная фигура этого путешествия, сэр Джеймс Джеффри, дирижер лондонского фестивального оркестра, все шестьдесят участников которого в данный момент расположились вокруг нас, у самых поручней, устремив взгляд поверх волн в надежде заметить сигнал, фонтан воды, выбрасываемый китом. Сэр Джеймс, что вы надеетесь выяснить?