С каждым днем цветущая, прогретая солнцем долинка очаровывала его всё больше. Жизнь между тем текла по заведенному распорядку. По утрам Джек отправлялся промыслить еды. В полдень он купался в ручье, а по вечерам просто гулял, исследуя окрестности. А в промежутках болтал с Торгиль (по мере того, как девочка выздоравливала, она становилась всё мрачнее и угрюмее) и с Отважным Сердцем: ворона положение дел вроде бы тоже не особо радовало.

В воздухе разливалась радость. То и дело Джека охватывало безумное желание покувыркаться во мху или набить рот земляникой так, чтобы сок потек по подбородку. Порою он именно это и проделывал. А иногда закатывался идиотским смехом и хохотал до колик, до упаду, безо всякой видимой причины, пока не начинал задыхаться. «Это место — средоточие чистейшей жизненной силы», — думал он.

Мальчик резко сел.

Ему вдруг вспомнился рассказ Барда о том, как тот учился в Ирландии вместе со своим лучшим другом. «День за днем мы сидели, пытаясь приоткрыть разум жизненной силе. А когда она подступала слишком уж близко — тут же отдергивались, точно боясь обжечься… Но моему другу нравился вкус власти. Он не остановился вовремя. И в один прекрасный день в нём что-то сломалось. Он громко взвыл и бросился бежать — так быстро, что только я его и видел. Пока не добрался до Долины Безумия».

«Я услышал их хриплый гогот задолго до того, как увидел их своими глазами, — рассказывал Бард. — Жуткий был звук, что-то вроде смеха — смеха, в котором нет ни капли радости. Все барды-неудачники в Ирландии находили дорогу в это одно-единственное место, где жизненная сила мощнее, чем где бы то ни было. И оставались там навсегда».

Пожалуй, смеяться до упаду всё же не стоит, — пробормотал Джек. Он сидел с закрытыми глазами, всем своим существом вбирая животворящую силу этого места. А теперь вдруг открыл глаза — и взгляду его предстало зрелище отнюдь не из приятных.

Здесь, в зачарованной долинке, Джек впервые столкнулся с существом действительно опасным: прямо перед ним, оскалив пасть, стоял гигантский, неуклюжий троллий кабан. В пасти его угрожающе поблескивали острые, как кинжалы, клыки.

Мальчик похолодел от ужаса. И сделал первое, что пришло ему в голову — запел материнское заклинание, успокаивающее растревоженных пчел. Он пел его снова и снова, чувствуя, как заговору эхом вторит жизненная сила. Сила слишком близкая, слишком могучая. Словно стена огня надвигалась на него…

Джек рухнул навзничь. В мыслях у него прояснилось, пламя погасло. Кабан, пыхтя, обнюхивал его со всех сторон, тыкаясь пятачком в грудь, лицо и руки.

— Золотая Щетина?! — воскликнул мальчик. Он порывисто обнял чудовище за шею, почесал за кожистым ухом — Так ты нашел-таки дорогу домой? Хорошая свинка! — Поднявшись на ноги, Джек потрепал зверюгу по щетинистой холке. — Я так счастлив. Ну разве здесь не чудесно? — Золотая Щетина согласно хрюкнул.

Джек повел кабана в лагерь. Едва завидев чудище, девочка вскочила на ноги и нацелилась в него камнем…

— Нет-нет, не надо! Это друг, — закричал Джек — Вот, смотри! — Он вскарабкался кабану на спину, отчасти ожидая, что зверюга тут же скинет его в ближайший куст. Однако Золотая Щетина, похоже, отнюдь не возражал, чтобы на нём покатались, как на ослике.

Кабан хрюкнул, Отважное Сердце что-то прострекотал в ответ.

— Он говорит, что ты его освободил, — прошипела Торгиль, испепеляя Джека негодующим взглядом.

— Ну, было такое… Погоди-ка. А ты откуда знаешь, что он говорит?!

— Не твоего ума дело. Да Олаф едва не погиб, пока его словил!

— И что?! Беднягу собирались утопить в болоте. Я, в отличие от безмозглых берсерков, страданий терпеть не могу.

— Глупый ты раб! Теперь его место займет Люси! — закричала Торгиль.

— Я тут ни при чём! — завопил Джек, соскакивая с кабаньей спины на землю.

— Еще как при чём, ты, дубина саксонская!

— Brjostabarn! Это ты отдала малышку Фрит! — заорал Джек. Теперь они стояли лицом к лицу, задыхаясь от ярости.

Впервые за много дней в голове у Джека прояснилось. Гнев разом развеял сонные чары долины. Мальчуган внезапно вспомнил о Люси. Небеса милосердные, он же здесь только ради сестренки — а он и позабыл! Не может даже вспомнить, сколько здесь пробыл!

— Вот именно, — кивнула Торгиль, безошибочно угадав его мысли. — Пока ты тут пускал слюни в землянику, время ушло.

— Боже мой, Люси! — прошептал Джек. И тут в голову ему пришла новая мысль. — Ты поняла, что сказал Золотая Щетина! Да ты сама занимаешься колдовством, как я погляжу! Ты лгала мне!

Торгиль понурилась.

— Я никогда не лгу. Эта треклятая способность настигла меня внезапно. Мне так стыдно, — едва слышно проговорила она.

— Тебе? Стыдно?! Да скорее кошки Фрейи устыдятся, чем ты!