С тех пор, как она узнала об условиях завещания Беллы, Энн откладывала звонок своему начальнику с просьбой о продлении отпуска. Но первая неделя из двух, отпущенных ей, уже была на исходе, и она не могла тянуть дольше. Мистеру Квесту это не понравится, но что он сделает – выгонит ее?

Через десять минут она сидела возле телефона, и зеркало времен королевы Анны отражало ее потрясенное лицо. Миллард Квест уволил ее! Владелец «Квест Риэлти» узнал о свалившемся на нее наследстве, и, сочтя, что работа ей больше не нужна, предложил ее другому человеку. Когда Энн выразила слабый протест, мистер Квест напомнил ей, что она теперь миллионерша и что эгоистично с ее стороны лишать работы человека, отягощенного семьей.

Миллионерша? Может, и так… по крайней мере, так может стать, если она выдержит до октября. Но она никак не могла привыкнуть к этому.

Она посмотрела в зеркало. Совсем непохожа на богатую женщину. И совершенно не чувствует себя таковой. Энн положила руки ладонями вниз на стол перед собой. Руки уж точно не были руками богатой наследницы – с короткими ногтями и без всяких украшений. Руки должны быть ухожены, наманикюрены, унизаны дорогими кольцами. Но Энн не слишком любила драгоценности и длинные алые ногти. Может быть, она не принадлежит к типу богатых женщин.

Ну нет, всем нужны деньги – кто сказал, что она не достойна этого? Просто потому, что она не испытывает желания покупать яхты и бриллианты? Постепенно Энн стала привыкать к мысли, что теперь у нее нет финансовых проблем.

Поддавшись импульсу, она снова взялась за телефон, на этот раз набрав номер родителей. Это было начало – трансатлантические звонки очень дороги.

Дома было уже довольно поздно, и она застала родителей за приготовлением ленча. Когда миссис Форрестер поняла, что это звонит Энн, она радостно вскрикнула и велела мужу взять вторую трубку. По-прежнему пытаясь войти в образ богатой наследницы, Энн легко заговорила о своем увольнении из «Квест Риэлти», уверяя мать, что ничего страшного не произошло. Затем она рассказала о событиях последних двух дней, особенно о собачьих испытаниях и чаепитии с подругами Беллы. Ответила на расспросы отца о погоде и матери – о жизни в замке.

– Все очень любезны со мной, – подвела она итог, когда вопросы дошли до отношения к ней лэрда и его домочадцев. Не было смысла беспокоить их действительным положением событий.

– Вообрази, Энни, – сказала мать, когда все темы для разговоров исчерпались. – Мы с папой устраиваем встречу школьных друзей. Двое моих подруг по колледжу со своими мужьями приезжают погостить у нас.

– О, это здорово. Вы, должно быть, хотите повидать бывших одноклассников.

– Я очень хочу, но для этого собираюсь привести дом в порядок. Нужно почистить ковры, и я хочу перекрасить свободную спальню. «Мебель Бэйлесс» устраивает на следующей неделе большую распродажу, так что я попробую найти там…

– Мама, – прервала ее Энн. – Что это значит – попробую найти? Мы достаточно богаты, чтобы не рыскать по распродажам.

– Это твои деньги, Энн. Мы с папой не хотим, чтобы ты тратила их на нас.

– Но почему же нет? – спросила Энн, внезапно загоревшись идеей. – На что же я должна их тратить?

– А что же с твоим делом, которое ты хотела открыть?

– Там хватит и на это. Бога ради, мама! Белла оставила мне пять миллионов фунтов. Нам больше не придется считать каждый грош!

– Но…

– Нет, теперь послушай меня, – смеясь, велела Энн. – Я хочу, чтобы вы наняли кого-нибудь для уборки дома. Купите новые ковры, обстановку – все, что хотите, чтобы вы могли с гордостью показать дом своим друзьям.

– Золотце мое, мы не можем этого сделать, – вступил в разговор ее отец. – Кроме всего прочего, ты пока еще не получила эти деньги.

– Но я их получу. Все, что я должна сделать, – это остаться здесь до октября. Лакомый кусочек! Я серьезно обижусь, если вы не сделаете этого для меня. Пожалуйста! Скоро у нас будет много денег, так что мы можем начать их тратить.

Родители Энн почти уступили ей, но, прежде чем повесить трубку, она заставила их пообещать подумать серьезно над ее предложением.

– Отлично. Тогда я позвоню вам через день-другой, – сказала она и попрощалась. Улыбаясь сама себе, она повесила трубку. И вдруг почувствовала себя именно так, как должен чувствовать себя человек с невероятно большим счетом в банке. И это было чудесно.

Тут над ухом у нее раздалось сопение, и она в тревоге посмотрела в зеркало. Вровень с ее плечом отразился дирхаунд Рори, Крошка. А позади стоял сам Рори. Увидев выражение его лица, Энн испугалась, что он слышал больше, чем ему следовало.

Медленно она повернулась к нему, причем Крошка ткнулся ей влажным носом в шею, как бы вознаграждая за усилие. От Рори она дождалась только тяжелого взгляда.

– Я… Я говорила с моей матерью, – неуверенно сказала она.

– Да, – одно-единственное слово в этой его отвратительной манере. Однако Энн все еще надеялась, что он не слышал ее разговора, потому что если слышал, то уверился, будто она охотница за наследством. Что он подумает?