Жрецы культа, виллисы, хранили секреты ритуалов от остального народа, осуществляя таким образом власть. Говорили, что форма бессмертного существования зависит от степени веры обращенного. А на самом деле определяли эту степень в целях создания иерархии, общественной структуры под себя. В самом низу — живой но смертный рабочий скот. Ступенькой выше — безмозглые скелеты, трупы ходячие. Военная сила, не имеющая разума и чувств, полностью покорная чужой воле. Еще выше — аристократы, которым сохранили разум. С виду они не отличались от живых, разве что не выносили солнечного света и имели своеобразные потребности. А на самом верху — виллисы, которые сознательно сохранили себя живыми и смертными, предпочитая передавать секреты по наследству.

— И что стало с Найтсшедоу? — спросил я.

— То, чего следовало ожидать. Если цивилизация рушит свой фундамент — она обречена. Конец приближался медленно, но верно. Быть смертным в народе становилось все более, как нынче говорят, не престижно. Точнее, даже опасно. Мало того, что мирных тружеников угнетают и не считают за людей — для нашего общества это еще не трагедия. Но я уже говорил о «своеобразных потребностях». Видите ли, чтобы поддерживать бессмертие тела, необходимо было есть живую плоть. А чтобы при этом сохранить разум, нужно еще и пить живую кровь. А смертные, не желая быть пищей, шли в храм Луны и проходили ритуалы. Система стала работать как снежный ком — чем больше бессмертных, тем больше потребности в живой питательной массе. Чем больше потребность, тем с большей охотой смертные проходили обращение. А между тем их население сокращалось, а хозяйство разваливалось.

— А виллисы? Разве они не контролировали ситуацию? Не могли прикрыть лавочку? — спросил я.

— Виллисы? Понимаешь, неограниченная власть ведет к утрате инстинкта самосохранения. Представь себе это чувство безнаказанности, вседозволенности, передаваемое из поколения в поколение. В сочетании с бездельем и легкой жизнью. К тому же виллисы быстро превратились в закрытое сообщество, состоящее из нескольких семейных кланов, размножающихся между собой. В конце концов они скатились до кровосмешения. И выродились. Превратились в скот, живущий в свое удовольствие.

Когда же в городе не осталось смертных, кроме самих виллисов, их власть зашаталась. И, как говориться, гром грянул — мужик поклонился. Чтобы сохранить себя и продлить агонию города, его владыки начали организовывать вылазки в соседние поселения за живыми людьми. Так было сожрано и выпито несколько десятков деревень и даже пара городов. Общественная структура Найтсшедоу к тому времени была близка к полному распаду. Бессмертных не только ничего не сплачивало — их разъединяла нехватка пищи и естественное желание вырвать кусок у ближнего своего.

А сокрушительный удар по бессмертным нанесла Святая Церковь, набиравшая обороты уже тогда, примерно пятьсот лет назад. Был устроен поход армии с участием магов и святых паладинов. Бессмертных нельзя было убить обычным оружием, но их можно сжечь или разрубить на куски. Святые Воины разрушили почти весь город, кроме разве что храма Луны и вычистили окрестности.

— Почему уцелел храм?

— Шибко прочный был. Не поддавался ни оружию, ни магии. В него даже проникнуть не удалось. Впрочем, тогда сочли, что все это к лучшему, ведь секреты виллисов, столь надежно спрятанные, не попадут в плохие руки.

— Если, конечно, за дело не возьмется мастер своего дела, — пробормотал я, лихорадочно соображая, — а сами виллисы? Что с ними стало?

— Ну, тут даже авторы этой книги расходятся. Кто-то считает, что жрецы осознали совершенное зло и остались умирать со своими секретами в заблокированном храме. Кто-то думает, что их казнили. А кто-то уверен, что виллисы выжили, а их потомки по-прежнему живут среди нас, не догадываясь о своем прошлом.

— Ну-ну, — я иронически усмехнулся, — одна версия тошнее другой. Виллисы выжили. И ничего не забыли. Как минимум с одним я знаком лично. Это ж простое чередование согласных и гласных — виллис — виллс — Уиллс!

— Мистер Бернс, — слуга вошел тихо и незаметно, — к вам пришли. Это срочно.

— Что, простите? — Бернс выглянул в коридор и тут же, со словами «именем Лорда», его грубо оттеснили двое стражников с копьями. Выскочивший навстречу Горм ударом палицы сломал копье одного из стражников надвое. Тот отступил, жалобно глядя на обломанное древко.

— Стой, Горм, — приказал я, и обратился к стражникам, — какие-то проблемы?

— Да. Вы — кладоискатель Томас Торренс? — спросил второй стражник, на всякий случай сверяясь с плохо нарисованным чернилами портретом.

— Да, — не стал я отрицать.

— В соответствии с приказом Лорда Дуска, — стражник развернул свиток, — в целях сохранения мира с Лордом Кильбурном Лейксайдским, кладоискатель Томас Торренс и его сообщник варвар Горм, повинные в преступлениях против Лорда и Святой Церкви, и скрывающиеся в городе Дуск, подлежат поимке и выдаче Лорду Лейксайдскому в течение двадцати часов.

— Я думаю, мы отобьемся, босс, — заявил Горм, поднимая палицу.

— А я думаю, что тебе думать вредно, — сказал я мрачно, — отобьемся мы сейчас или нет — не имеет значения.