Шрифт:
– Почему он нас не пускал? – задумчиво промолвил ее супруг.
В королевской опочивальне воцарилась тишина. Молчавший до сих пор архиепископ бесшумно приблизился к постели.
– Два месяца пройдут быстро, – успокаивающе произнес он.
Балдуин медленно перевел на него глаза.
– Возможно… Оставим это… Брат Иоанн сказал мне, что среди паломников еще один больной исцелился у Святого Гроба…
Глава 3
ПРОКАЖЕННЫЙ
– Исцелился у Святого Гроба! – повторил король тоном упрека. – Почему такое сплошь и рядом случается с паломниками – а среди нас никогда? Словно мы нехристи!
Ученый Вильгельм, архиепископ Тирский, не находя ответа на этот вопрос, смущенно пожал плечами.
– Почему? – настойчиво вопрошал Балдуин. – Приносят сюда больных из-за моря, и те обретают здоровье. А мы, живущие тут, совсем рядом, владеющие Святым Гробом, будто и не ведаем о его силе. Почему меня не отнесли туда, когда я был маленьким? Может, и я бы спасся. Христос исцелял прокаженных…
– Тс-с… – прошипел архиепископ, оглядываясь.
Балдуин горько рассмеялся.
– Все еще оберегаете тайну? Да она известна уже всему свету! Прокаженный король!… Неужели вы думаете, отче, что люди слепы? Что, единожды увидев меня, можно сомневаться в характере моего недуга?
– Благо государства повелевает скрывать это несчастье, покуда это возможно…
Балдуин, приподнявшись в постели, метнул на собеседника гневный взор.
– Ради блага государства, – твердо проговорил он, – давно надо было втайне умертвить меня, а на место мое взять здорового мальчика из хорошего рода. Вот что повелевало благо государства, а вы вместо этого растили прокаженного короля… Король! Корона выставила мою беду на всеобщее посмеяние!
Архиепископ низко склонил голову, точно его ударили.
– Покойный король любил вас…
– Знаю, что любил… И вы тоже, отче…
– Я и теперь люблю вас ничуть не меньше!
– Верю, отче, только злом обернулась для меня ваша любовь. Худшего и врагу не пожелаешь. Как только вы догадались, чем я болен, надо было меня умертвить и вышвырнуть прочь, как падаль!
– Когда-то один человек предложил вашему отцу нечто подобное. Покойный король в ответ взялся за меч…
– Как давно это было? – спросил Балдуин, снова укладываясь навзничь и прикрывая глаза.
– Семь лет назад… Вам тогда шел десятый год…
– Расскажите, как это случилось!
– Лучше усните, государь, дорогое мое дитя! Зачем травить себя понапрасну, вспоминая былое?
– Рассказывайте! – приказал больной.
– Не хотелось бы ворошить прошлое, но раз вы настаиваете… Вам тогда сравнялось девять… Клянусь Святым Крестом, не сыскать было мальчика разумнее, здоровее и краше. Глядя на вас, каждый с радостью говорил себе: настоящий растет король, владыка, он возвысит нашу державу… И к наукам способности чрезвычайные. Да вы, наверное, и сами помните – ученье было для вас забавой… Что ни день, я благодарил Господа, пославшего такого государя нашему вечно бурлящему, беспокойному королевству. И вдруг…
– Что – вдруг? Говорите!
– Вдруг… Каждый день я наблюдал с галереи, как вы играете во дворе с другими мальчишками; чаще всего вы, как это водится, бились меж собой на палках, будто на мечах, ну и, само собой, в такой игре кто-нибудь то и дело получал дубинкой по спине либо по рукам и вскрикивал от боли… Смотрел я, смотрел – и начал диву даваться, что среди детских криков никогда не слышен ваш голос, а доставалось вам не хуже других, королевскому сынку поблажек не давали, нет! Вот я и призадумался: и впрямь вы такой выносливый или отчего-то боли не чувствуете?… Наконец я не выдержал и спросил вас… Вы помните?
– Нет.
– Я спросил вас, почему вы никогда не охаете во время игры, а вы ответили: не больно, вот и не охаю. А если хлестнут прутом? Тоже не больно. Я испугался, схватил вас за руку и потащил к свету, стал разглядывать кожу… На вид вроде обычная, но даже если хорошенько нажмешь пальцем – не краснеет… Я царапнул по вашей руке ногтем – ни следа… Да хранит Господь Святую землю! Меня словно кипятком обдало… Весь дрожа, бегу к государю нашему, к королю, и говорю: лекаря надо, как можно скорее лекаря, искусного в своем деле и умеющего держать язык за зубами… Король на мои страхи только смеялся, но лекаря все же позвал…
– Лекаря я помню, – заметил Балдуин, не открывая глаз.
– Тот сразу признал проказу… Сказал вашему отцу королю, что спасения нет и лучше такого ребенка в живых не оставлять…
– Верно сказал. Надо было дать мне яду… Избавить королевство от срама, а меня от муки… И что же ответил отец?
– Чуть с мечом не кинулся на лекаря за такой совет, под страхом смерти запретил рассказывать о вашей болезни, а потом закрылся в своих покоях и три дня к себе никого не впускал… Плакал… Оруженосцы караулили у дверей, слышали – рыдал в голос. Три дня не показывался на людях, придворные чуть не ошалели со страху – не могли уразуметь, в чем дело. Да и потом никто ничего не понял: о случившемся ни одному человеку не сказали, даже вашей матери – королеве… Правду знали только король, лекарь да я.