— И жить хорошо, и жизнь хороша … ребра круша … слегка запыхавшись, я вспоминал Высоцкого.

маны было полно. Света местной Луны, кстати, размерами очень похожую на нашу, было достаточно, чтобы двигаться пешком, в сторону Керела. От которого, по словам предателя-коменданта, было удобнее всего добираться речной баржей. Похоже, это был город-порт. Консультацию я получил после прямого вопроса о лучшем маршруте, в свете "местной обстановки", компетентным знатоком которой, "априори", был Роск.

Отменно зажигательным, порошок из серы, стал после алхимической обработки, в моем рту, он отлично сработал в нужное время, и сейчас, позади меня тяжело багровел пожарами Горад. Бравые ребята, жаждавшие скормить меня дракону государства, сами пошли кормить червей, буднично преданные собственным руководством.

От лошади я отказался, заявив, что так же легко исчезаю, как и умею привлекать внимание, для чего не обременяю себя движимым имуществом.

Пора было выдвигать "лопухи — звуколокаторы", даже если за мной следят люди Роска, имидж позволяет. Особенно, если следят.

— Что за чёрт?

Орихалк, раньше дававший сто очков форы любому пластилину, не поддавался моим "мысленным пальцам". Проблемка явно перевешивала тесную обувь и узковатую, особенно в талии, одежду приснопамятного мага.

Попытка осторожно вывести нитку материала за пределы тела, заставила застонать сквозь зубы — пробовали отрывать волосы на руках, целыми пучками? И не пробуйте.

Не сразу я определил причину — орихалк срастался с клетками моего тела в месте контакта. Соседние органы бодро реализовывали наше общее, как я теперь понимал, ритуальное право на чудесный металл. На их работоспособность это почему-то не влияло, иначе я был бы уже мертв. Процесс развился так сильно, что теперь извлечь сферу, означало нанести себе чудовищные внутренние повреждения, а затем, несомненно, сдохнуть.

— Гадство, он же химически инертен, этого не должно было случиться!

Нельзя было даже перераспределить металл заново, теперь я был обречен бесполезно носить его под кожей, над грудными мышцами, в бёдрах и, повсюду в армированной коже. Подобная технология была известна мне из косметической медицины, но там использовалось золотая проволока. Я довольно сильно армировал в трактире кожу головы, сильно боялся магических телепатов.

Если орихалк способен принимать мысли, то его можно использовать и для экранирования оных — подумал я. Хорошо, что я не решился армировать один очень важный орган, который постоянно предлагают увеличить в интернетовском спаме. В основном потому, что мне реально было не до того.

— Живы будем, не помрем. Мне оставалось только подбадривать себя и идти вперед.

Почти круглосуточно, на стимуляторах, я поддерживал хороший пеший ход, поэтому, за два дня добрался до места, из которого открывался обзор на цель моего путешествия. Попуток никаких не было — Роск перекрыл ворота на время "дознания", да я бы и не сел в них. Что-то опротивел мне легальный вход в здешние города.

маны оставалось на треть, внутренний расход возрос. Если орихалку станет не хватать маны, пойдут внутренние кровотечения, начнутся сбои в работе внутренних органов. Я разменял потрясающе полезный инструмент, на непроверенную защиту мыслей и нагрудные "щитки", хорошо, что не дотягивающих размерами до женских грудей серьезных номеров. Бедренная "броня" меня волновала меньше.

В Керел я пробрался со стороны порта, способом скелетов с "Чёрной жемчужины" — по дну, под водой. Внутренняя алхимия вкупе с небольшим, постоянно контролируемым магически, запасом перекиси водорода, в моей крови, превратила меня в заправского водолаза. Пришлось подобрать в пустовавшую походную сумку груз камней, а карту варварски свернуть, чтобы она поместилась во флакон с притертой пробкой.

Причалов было множество, они растянулись по песчаному берегу, почти на километр. У многих покачивались парусные суда, копошились далекие фигурки. Строители города не пытались возвести стену, ограничившись опорными башнями дозора. С восхода, к городу тянулся оживленный тракт, постоянно пылящий повозками с грузом, и "пробив" его насквозь, уходил на закат, а три более тонкие дороги, разбегались от города, радиально, как и та, в кустах у которой был составлен мой план инфильтрации.

Крайние причалы пустовали чаще, поэтому к ним я и выбрался, начав подводный путь от заросшего кустарником мыса. В плане скрытности понадеялся на рыболовецкие сети, перевитые сухими водорослями. Они защищали от бокового ветра, закуток, который образовывал сверху выходящий на берег причал. Черный круг старого кострища вопил о том, что люди здесь бывают, хотя и редко. Насколько было видно, все причалы обустраивались по такому образцу, а в некоторых укрытиях коротали время портовые рабочие.

Дополнительно развесил всю свою одежду, и стуча зубами забился в глубину укрытия, периодически выглядывая через "маскировочные сети". Пришлось бороться с желанием синтезировать в крови чуточку этилового спирта, насколько мне известно, он давал только иллюзию "сугреву", расширяя сосуды.

К темноте, народ отхлынул в припортовые кабаки, на кораблях остались только часовые. Влился в это течение и я, весь дрожащий — одежда, а особенно, обувь была сырой, сумки были сырыми, все было сырым. Пришлось одеть одежду, полученную добровольно-принудительно у Мерна, надевать одежду мага-стражника не умнее, чем напялить иномирскую. После истории со скрытием орихалка, я сильно "дул на воду" и с сожалением затопил узлы одежды, загрузив их камнями.