— Нет, я предлагаю вояж на курорт!

Моррис вскочил с места и, приоткрыв люк в подвал, крикнул туда:

— Культяпкин, мы отправляемся купаться!

— Это безумие! — крикнул из темноты архивариус. — Вода ужасно мокрая!

Моррис не слушал, он поднял Ингу с пола, обнял её за талию, и они моментально испарились из помещения.

***

Белая яхта покачивалась на бирюзовых волнах бесконечного океана. Светило нежное солнце, длинные белые облака плыли по глубокому небу. Воздух вдали от берегов был чист, хотя и несколько горяч. Играли, взлетая над водой, рыбы — они спешили хватать ртами воздух, намаявшись под водой во время световой бури.

Два человека лежали на шезлонгах под большим зонтом, между ними стоял столик, уставленный фруктами, холодными соками и мороженым.

— Тебе не жалко потраченных Сил? — спросила Инга.

— Нет. — ответил Моррис из-под пляжной шляпы. — Ты не представляешь, как мало берёт энергии эта атрибутика. Творить вещи очень просто — они вписываются в реальность, они являются частью физической действительности, они непротиворечивы. Другое дело делать то, что возражает законам физики. Вот тут Силе приходится изыскивать возможности вписать новое состояние в метрику пространства, а иной раз и поддерживать непрерывным влиянием то, что не должно существовать.

— Интересно. — оживилась девушка. — Расскажи подробнее. Откуда ты это узнал?

— Разве Спяшие волшебным сном не придумывали фантастические и противоречивые миры? — удивился Моррис.

— Это другое. — возразила Спутник. — Их сны — это мнимая реальность, это пузырь несуществующего пространства, где они творят фантомы. Другое дело, когда такой мир воплощается в физическую сущность. Но дело в том, что такое превращение уже происходит без Спутника — он завершает своё дело последним вопросом к Спящему и уходит. Дальнейшее творится без него. Я, будучи Живой Душой, никогда не знала, что происходит, когда я ухожу. Останется ли Спящий в своём сне, или нет — Спутник всегда его покидает.

— А если Спящий пожелает видеть Спутника в своём нескончаемом сне? — живо поинтересовался Моррис. — Он будет иметь только иллюзию присутствия?

— Именно так. — кивнула девушка. — Спутник выходит из сна и возвращается к своим собратьям. Пройдёт немало времени, пока его снова позовут, уже в новом качестве, и необязательно Спутником. Я много раз участвовала в массовке.

— Ты когда-нибудь была в роли животного? — засмеялся Габриэл.

— Нет. — серьёзно ответила она. — У Душ имеется распределение по предпочтениям. Я всегда была человеком, женщиной. Есть души-женщины и души-мужчины. Есть души-животные. Тут все дело решается привычкой: каждый выбирает своё амплуа. Вот Цицерон — он душа-животное. Мне даже странно, что он попал в Спутники к Человеку. Впрочем, нет в этом ничего невозможного. Выбор Спутника — это нечто очень тайное. Есть какие-то непостижимые нити, которые протягиваются от души Спящего к тому множеству, что называется Живыми Душами. Как происходит встреча родственных душ — ума не приложу!

— Кем ты была? — спросил Моррис, переворачиваясь на бок.

— Я же говорила: Спутницей Героев.

— Это на Земле, а раньше?

— Всё равно Спутницей Героев. Ты не представляешь, как велика потребность рас в героях. Сколько их я ни повидала, все Спящие искали что-то особенное — то, чего им не хватало в жизни. Между вызовами я, подобно многим иным душам, незримо присутствовала в жизни многих рас. Мы перемещаемся от одной населённой планеты на другую и наблюдаем. Наше присутствие иной раз замечалось, что порождало слухи, суеверия, религии. Нас принимали за ангелов, за демонов.

— Вы принимали видимый облик?! Это возможно?

— Да. — кивнула Инга. — Мы иногда даже вмешивались в историю, даже выступали друг против друга иной раз. Мы принимали вид тех особей, что составляли расу.

— Зачем?!

— Чтобы привести кого-то к Источнику Снов. Мы отыскивали тех, кто необычен, и помечали его. Тогда додоны приглашали это существо к себе — туда, где находилась их очередная база. Источник всё время перемещался с планеты на планету. Видишь ли, большинство галактических рас представляют собой однородную массу интеллекта. Общество сосредоточено на своём выживании и процветании, а это довольно однообразный процесс. Нет разницы между крамарским краком, живущим в глубине океана, и световой медузой, живущей в облаке космического газа. Достигнув определённого уровня развития, общество становится разумным, а вместе с тем начинает очень дорожить стабильностью своего существования. Но среди них всегда встречаются такие отдельные личности, которым всё время всего мало — их приманивает иное. Как раз такие вещи очень не приветствуются в массах. Вот этих странных мы и ищем. Иной раз ошибаемся. Некоторые, предоставь им возможность полной воли, не находят ничего лучше, как броситься в насыщение благами — побольше еды, побольше секса, ещё больше власти. Они резвятся в своём нереальном пузыре, а через них проходит ток самой необыкновенной субстанции во Вселенной — того, что вы назвали Живой Силой. Я не знаю, как это устроено, но это так. Каждый Спящий достаёт каплю Живой Энергии. Иные больше, иные меньше. За миллиарды лет существования Вселенной додоны собрали огромное количество такой энергии. Они с её помощью творят миры и сами живут ею. Она составляет их повседневность, их практически безграничные возможности. Она делает их богами.

— А что вы получаете от такого сотрудничества?

— О, очень много получаем! Мы проживаем великое множество псевдо-жизней, участвуем в бесчисленном количестве историй. Это своего рода наслаждение.

— Всегда так приятно?

— Нет. Не всегда. С тех пор, как мы вынужденно осели возле вашей звезды, в сны вторгся элемент жестокости и насилия. Ваша планета отличается от прочих. У вас постоянно идут войны, и отнюдь не детские. Ваши Спящие переполнены страстей, но фантазии у них часто просто нет. Дай им полную волю, и их мечты быстро превращаются в изуверство. Они наслаждаются мракобесием. Причина в том, что уже очень много лет додоны вынуждены были вести к источнику кого попало. Не сотворение чудес стало их целью, а простая необходимость получать энергию. Они попали в бедственное положение, когда пропал тот додон, что оставался единственным Искателем в этой немногочисленной расе. Почему так, я не знаю.

— Грешная и проклятая планета. — пробормотал Моррис. — А остальные миры безгрешны?

— Там полно всего. — ответила Инга. — Но нет такой жажды убийства, как у вас. Это есть ваше отличие от прочих миров. Я видела войны и видела процесс колонизации планет и даже звёздных систем, но там гораздо легче достигалось соглашение. Расы просто сливались и образовывали нечто новое.

Моррис примолк, раздумывая о том, как он внёс в жизнь двух планет свою войну и тем самым разрушил нормальную жизнь обеих. Он не сумел понять, что агрессия квази, их готовность идти и порубать противника в кусочки, всего лишь игра. Он ошибся, приняв собакоидов за примитивных хищников. Тут было всё непросто, совсем непросто.