— О чём ты, няня? — чувствуя, что сходит с ума, проронила Маргарет.

— Сколько бед и несчастий принёс твой уход. Какое бесчестье постигло твоё имя!

— Да, я знаю. — ответила она, садясь вместе с няней на мозаичные полы спальни. — Я всё знаю. Я слышала, что болтают о царице Савской. Увы, няня, языков не остановить. Это продолжается уже три тысячи лет — царица Савская стала обаятельной легендой и чудовищем. Мне всё равно: я — не она.

— Наверно, злые духи пустыни унесли твой разум. — проговорила няня, приходя в себя и вглядываясь в лицо своей царицы. — Мне помнится в последний наш разговор, когда ты собралась покинуть нас, ты говорила что-то про филина в развалинах, про сову, летающую в пустыне.

— Няня, это просто Притчи Соломона. — ласково сказала Маргарет. — Это всего лишь поэтическое сравнение. Кстати, и написал он их уже в старости, так что я привела тебе слова, которые ещё не были им сказаны. Поэтому я возвратилась туда, откуда явилась — в свою жизнь. А жизнь моя, няня, лежит через тридцать веков после настоящей царицы Савской. Я не царица, няня, я просто заблудившаяся птица. Каким-то странным обстоятельством занесло меня в далёкое прошлое, и я погрузилась в волшебную историю.

— Я не понимаю тебя, дитя моё. — со слабой улыбкой произнесла Сатора. — Но я рада снова тебя видеть через столько лет.

— Да, я вижу, как время тебя не пощадило. Бедная моя няня, о ком и о чём я только ни грезила все эти годы, но о тебе не вспоминала. А теперь, когда я встретила тебя, я снова рада твоему лицу и твоим рукам. Но где царица?

— Деточка моя, ты сошла с ума. Ты царица.

Сквозь слёзы печали и радости смотрела Маргарет на свою старую няню и не знала, как объяснить ей всё. Что сказать старушке, которая забыла, кто её подопечная? Ведь это же был сон, только сон. Или не так? Может, этот сон перенёс её в реальное прошлое и воплотил в царицу Савскую?

— Как же ты не царица? — спрашивала няня. — Разве я не помню, как растила тебя, как с малых лет ходила за тобой. Как вместе с тобой отправилась в землю Сабейскую, как стала ты царицей? Вот эти руки помнят твои волосы — ты с детства никому не доверяла расчёсывать себя.

— Сколько лет я отсутствовала? — спросила Маргарет, совершенно сбитая с толку.

— Я не могу сказать, дни и ночи для меня слились в одну сплошную тьму, а годы утекали, как вода в песок. Глаза мои почти ослепли от мрака подземелья. Я давно сбилась считать те миски с чёрствым хлебом и чаши с водой, которые мне совали за решётку.

— Что это значит?! — вскричала Маргарет. — Ты была в темнице?!

— Я узнаю этот царственный голос и этот гнев. — прошептала Сатора, вытирая узловатыми пальцами бессильные слёзы, текущие из глаз. — Да, деточка моя, я была в темнице. Когда ты покинула нас, всё изменилось. И лишь недавно кто-то добрый пришёл и отворил решётку, за которой я томилась. Я выбралась и побрела по тем покоям, что помнили свою правительницу дольше всех, ибо народ скоро забыл тебя.

— Но кто сделал это?!

— Она, демоница ночи, Чёрная Луна — Лилит!

Откинувшись назад, Маргарет изумлённо созерцала свою няню. Она ничего не понимала, все факты смешались в её сознании, образуя какую-то дикую кашу, из которой не удавалось выудить ни единой здравой мысли.

"Пожалуй, я действительно рехнулась!"

— Когда ты ушла от нас, я думала, что ты отправилась обратно в Аксум, где провела годы детства своего. Ты была в тоске, и я подумала, что дело — лучшая подмога для тебя, ибо ты всегда искала дела. Из Аксума пришли известия о том, что в горах нашлись копи драгоценного металла и камней. Вот ты и бросилась в поход, чтобы заглушить боль сердца.

— Нет, няня. Это было не так. Я вообще ушла. Я покинула твой мир. Я жила в другом времени и совсем другой жизнью. Я же тебе сказала, я думала, ты поняла.

— Да, я помню. В день расставания ты говорила какие-то слова. Но потом всё оказалось несколько иначе. Значит, ты не в Аксуме была?

— Я даже не видела его никогда.

— Ты просто забыла, ты была слишком мала, когда мы покинули его.

— Нет. Я никогда там не была. Я прилетела издалека на крыльях сна, я некоторое время побыла царицей Савской, а потом снова вернулась в свой мир. От сего момента он отстоит на три тысячи лет. Там всё иное — другие страны, другие люди, сама жизнь иная. Там всё выглядит так, что ты подумала бы, взглянув на это, что попала в страну чудес.

— Да, говорил мне Зандар до того, как отрубили ему его мудрую голову, что есть нечто необъяснимое за пределами того маленького мира, который мы принимаем за Вселенную. Долго я слушала во тьме его рассказы, пока однажды его мудрость не вытекла на плаху палача вместе с жизнью. Да, он говорил, что наш мир есть крошка среди других миров, летящих во мраке вечной ночи. Он говорил, что великое множество огромных-преогромных огненных шаров кружат в пространстве пустоты. Он говорил, что звёзды — не зеркальца на хрустальной сфере, а солнца — огромные пылающие шары, висящие ни на чём. Я слышала, пророки древности вещали о странных связях мирозданий. Да, много я узнала в те поры, пока глаза мои слепила тьма.