Додон не верил — он молча менялся в лице, и внимательно рассматривал собеседника.

— Простите, — наконец, обронил он. — я не имею ни малейшего понятия о том, что где-то происходит какой-то поединок, и какое к этому отношение имеют додоны. Вселенная велика, Живых Душ чрезвычайно много, так что вполне вероятно, что где-то разыгралась какая-то трагедия. Я думал помочь лично вам, но, полагаю, у вас достаточно всего. Мне было интересно побеседовать с таким необычным существом. Возможно, в дальнейшем между нами состоится контакт. Никогда не думал, что в глубоком вакууме межгалактического пространства могут жить такие диковинные создания.

Он явно собирался уходить и продолжать свой путь.

— Постойте. — остановил его Айрон. — Я действительно нуждаюсь в помощи. Вы не могли бы организовать мне встречу с вашим лидером — его зовут Император Мёртвых. Он должен знать меня.

— Я не знаю такого додона. — удивился собеседник. — У нас нет никого с таким именем. И вообще, мы с мертвыми дел иметь не любим. Отмершую органику обычно истребляют — так она быстрее входит в круговорот веществ.

— Но он же у вас Искатель!

— Тем более Искателя! — поразился додон. — Их не так уж много! Я сам Искатель!

Что же делать? Айрон погрузился в размышления, не замечая, как его видимая аура окрашивается в разные цвета, в медленно перемежающиеся волны. Это, видимо, и привлекло внимание додона, который, судя по всему, уже собрался уходить.

— Какое же вы необычное существо — заметил он. — Отчего вы прибегли к человекообразной форме, если могли иметь какой угодно вид? Я начинаю думать, что антропоидность — универсальное во Вселенной обличие разумных видов. Хотя, каких только ни повидал за галактические годы!

— Дело в том, — заговорил Айрон. — что по происхождению я человек. Вид огненного ифрита я принял по необходимости, для борьбы с нашим врагом. Это могло произойти лишь благодаря тем Силам, что дала нам в поединок Джамуэнтх.

— Едва ли. — покачал головой додон, и от этого движения его длинные прямые волосы поплыли в невесомости капсулы, словно блестящие чёрные волны. — Джамуэнтх не вступает в контакты даже с додонами, не то, что с другими расами.

— Три старухи сидят у вечного Камня. — с печальной улыбкой процитировал по памяти Коэн. — Одна из них Варсуйя, вторая — Лгуннат, а третья — Джамуэнтх. Лгуннат мертва, Варсуйя развоплотилась, а Джамуэнтх не с нами.

Он помнил эту додонскую песню со слов Валентая — это пели ему во сне волшебные голоса.

Реакция додона была неожиданна:

— Вы лжец. — сухо обронил он. — Вы играете вещами, о которых понятия не имеете.

Радужный пузырь собеседника оторвался от сферы Коэна, сияние переговорного экрана погасло, и додон стремительно начал набирать скорость, удаляясь от Айрона. Ещё секунда, и искорка затерялась в непроглядной космической черноте. Ифрит остался один.

Да, переговоры погорели — оказалось невозможно объяснить происходящее. Даже возрождённые додоны были столь же неконтактны, как и ранее. Этот был ещё терпелив.

Сильно раздосадованный неудачей Айрон хотел было сгоряча кинуться вдогонку, потом ещё больше разозлился на додонскую упёртость и передумал. Он решил продолжать путь и, как собирался, выйти на межгалактическую ифритскую трассу. Он уже начал набирать скорость, как рядом снова очутилась капсула Искателя.

— Знаете, я погорячился. — заговорил он. — Но меня изумила ваша осведомлённость о многих наших делах. Возможно, наши недоразумения объяснимы разными представлениями о действительности. Неудивительно: ведь восприятие одних и тех же фактов при столь разной физике тел просто необратимо приводит к противоречиям. Но вы сказали, что были человеком. С какой системы?

— Послушайте, — снова заговорил в контактный экран Коэн. — я и сейчас человек, только видимость моя — ифрит. Когда поединок закончится, я снова приму свой прежний вид.

— А, может, не приму… — пробормотал он, поражённый мыслью, что он не хочет возвращения к прежней жизни, к скучному существованию профессора древних языков в каком-нибудь университете. Ведь тогда ему придётся расстаться с сыном! Ифритские острова без него будут плавать по межгалактическому пространству, без него будут устраивать свои фантастические гонки, сеять звёзды, говорить с живыми светилами!

— Когда-то я был человеком. — с внезапной тоской ответил Айрон. — Я попал в древний додонский город со своими товарищами. Мы выпили из волшебных вод Лгуннат и попали в необыкновенные сны. Во сне я был древним владыкой, а моя девушка была его возлюбленной. Мы родили в этом сне сына. Вот он-то и стал огненным ифритом. Потом он приходил ко мне во снах и звал меня к себе.

— Вот оно что! — с пониманием отозвался додон. — Вы выпили из источника Лгуннат. Тогда неудивительно, что этот сон тянул вас к себе, являясь вновь и вновь. Те, кто однажды прикоснулся к священному источнику и видел сон, мечтают вновь вернуться к нему. Многие расы отдали бы что угодно ради владения таким источником — ведь иллюзии сна куда прекраснее реальности. Некоторые из них, самые необыкновенные, мы даже превращаем в подлинность — именно так родились многие миры. Наверно, ваш Император овеществил ваш сон, как я сам нередко этим занимался, поэтому меня и прозвали Ваятелем. Да, признаю, огненные ифриты — это изумительная идея, она достойна воплощения. Я сам иногда открываю путь таким чудесным снам! У меня есть друзья в разных мирах, некоторых я сам иной раз прошу выпить из источника Лгуннат. Их фантазии я поселяю в подходящем месте. Возможно, ваши огненные ифриты действительно общаются с Владычицей Иллюзий, но только не с реальной, а с такой же иллюзией.