Шрифт:
— Так выстрел или хлопок? — уточнил сержант, выслушав сообщение Никонова.
— Точно не знаю. Я толком не понял.
— Во, блин, воин! Ну, даёшь!
— Я и хлопок этот еле расслышал, — как бы виновато произнёс боец, и добавил: — Может, проверим?
— Конечно, проверим. Иди скажи водиле, пусть заводит «тарантас»!
Минут через десять сержант Лагута с тремя солдатами подъехал на БТР к сельскому амбару-складу. К тому моменту аборигенов у склада уже не было, они в спешке побросали ящики в кузова машин, прихватили с собой автоматы лейтенанта и сержанта, и покинули село.
— Странно. Где же лейтенант с Сапроновым? — удивился Лагута, сидя на броне и осматривая при помощи фары-искателя неосвещённое здание склада.
— Товарищ сержант, они точно сюда, к складу пошли! — подтвердил Никонов.
— Ясно! Водила, блин, глуши мотор! — прокричал сержант.
Когда умолк двигатель БТРа и наступила полная ночная тишина, бойцы спрыгнули с брони, и принялись тщательно обыскивать территорию около амбара-склада.
Через некоторое время раздался голос рядового Никонова:
— Здесь они!!!
На его голос сбежались все бойцы.
В тёмной неосвещённой сторожке на полу лежали лейтенант с младшим сержантом. Сапронов был без сознания, а лейтенант негромко стонал, держась рукой за окровавленную грудь.
— Включите свет! — громко сказал сержант Лагута.
— Б…, лампочка разбита! — ответил один из солдат.
— Ну, суки!!!..
…Младший сержант Сапронов пришёл в сознание, и ему была оказана необходимая медицинская помощь… Лейтенант был доставлен в районную больницу в городе Мартуни, где ему была сделана первичная операция. А затем, на вертолёте его отправили в Тбилиси.
Что это были за ящики, и зачем их разгружали в селе Ахуллу лейтенант так никогда и не узнал. Потому, что ему было уже всё — равно… Он скончался на операционном столе в Тбилисском военном госпитале.
Апрель 2002 г.
Здесь всё бывает…
Дороги Карабаха 1990-й год.
— Слышишь, воин, а почему ты лычки ефрейторские не носишь?
— Да ну, товарищ лейтенант, у нас никто их не носит.
— Ну, а всё-таки?
Боец-водитель объехал стоящую у обочины дороги разбитую грузовую машину ГАЗ-53, и ответил сидящему рядом в кабине лейтенанту:
— Товарищ лейтенант, а вы знаете поговорку?
— Ты имеешь в виду: «лучше иметь дочь — проститутку, чем сына — ефрейтора»?
— Ха! Можно и так. Только в роте у нас по-другому говорят.
— Как же?
— «Ефрейтор — это перетраханный солдат, но недоделанный сержант!»
Лейтенант улыбнулся.
— Товарищ лейтенант, а вы обратили внимание на этот «ГАЗон» у дороги?
— Конечно. А как не заметить?
— А знаете, откуда он здесь взялся?
— Нет.
— Случилось это два месяца назад. Вы тогда ещё не служили в нашей части.
— Ну, ты даёшь! Я ведь только неделю здесь, — сказал лейтенант, доставая из пачки сигарету.
— Не угостите? — спросил боец.
— «Кури, Степан!», — громко произнёс лейтенант, пародируя Сан Саныча из известного фильма «Спортлото-82», и протянул сигарету водителю.
— Спасибо! — поблагодарил боец, беря сигарету.
Они закурили.
— Товарищ лейтенант, а вы сюда сразу после военного училища?
— Да, после училища. Но об этом я тебе потом расскажу, — лейтенант затянулся, выпустил дым и добавил: — Ты про машину ГАЗ-53 хотел рассказать.
— Хорошо. Везли на этом «ГАЗоне» из Степанакерта муку. Пятнадцать километров всего от города отъехали, и вот здесь машину обстреляли бандиты. Армянина-водителя убили, и муку забрали. А потом пришли азербайджанцы из соседнего села и поснимали с машины всё, что можно было снять.
— Так значит это дело рук азербайджанцев?
— Может азербайджанцев, — ответил боец, и добавил: — А может армян. Здесь всё бывает!
— Но, подожди! Зачем армянам своих обстреливать?
— Не знаю. Может, им мука нужна была, а может, просто машину перепутали, — хладнокровно произнёс боец.
— Как перепутали? — не понял лейтенант.
— Может, другую машину ждали, а по этой ошибочно пальнули.
— Ну, ты даёшь! — ухмыльнулся лейтенант.
Дорога делала небольшой поворот вправо, а с обеих сторон показались двадцатиметровые скалы.