Это что? Бумага называется «Аттестатъ». Вот значит мои гимназические успехи! Ознакомимся…

АТТЕСТАТЪ № 568

Знанiя, обнаруженныя Сергеемъ Енгалычевымъ на выпускныхъ экзаменахъ в гимназiи:

Въ Законе Божiем — 5

Въ Русском языке и Славяноведенiи — 5

Въ Логике — 3

Въ Латинскомъ языке — 3

Въ Греческомъ языке — 3

Въ Математике — 4

Въ Истории — 3

Въ Географiи — 4

Въ Физике и математической географiи — 3

Въ физической географии — 3

Въ Немецкомъ языке — 3

Въ Французскомъ языке — 5

Директоръ гимназии Неразборчиво

Инспекторъ классов Неразборчиво.

Да-а-а! Ни латыни, ни греческого, ни французского! Немецкий, знаю, английский обиходно-компьютерный. А, Закон Божий! Полный нуль. Что за математическая география? Астрономия, что ли? Вот и ломай голову!

Так тут еще, какая то папка есть, что в ней сейчас узнаем. Листы бумаги, исписанные перьевой ручкой. Почерк какой-то плохо воспринимаемый и буквы кое-где странные.

…системе персонажей произведения образ Германна, главного героя повести, готового на все ради обладания тайной трех карт, противопоставлен Лизавете Ивановне, бедной воспитаннице знатной и богатой старухи.

Пожалуй, сопоставление этих двух персонажей, их жизненных кредо и последующих судеб позволит нам не только соприкоснуться с кругом важных для автора философских вопросов, но и приблизиться к пониманию нравственно-философской позиции Пушкина.

…. Герман — натура ущербная в нравственном смысле. Призрак графини тщетно взывает к нравственному чувству героя, пытаясь пробудить в нем сознание вины перед другими людьми и призывая его искупить эту вину:

… Германну отказано в человеческой душе, его душа — "душа Мефистофеля".

Графиня, являющаяся в виде призрака, который ставит ему…

Красивая подпись в конце С. Енгалычев. Похоже, мальчик собрался в университет, то ли на филолога, то ли на философа учиться. Ну а мне то этого не надо. Не чувствую склонности так сказать. Кстати, а сколько времени? Дернул рукой, часов то нет! Господи боже мой! Башка, то болит! Значит, сотрясение и вправду имеет место быть. Где-то тут часы в жилете. Не достать с непривычки. Двадцать три сорок. Пожалуй, спать пора. Утро вечера мудренее. Мутит! Все в саквояж, одежду на стул, револьвер под подушку, задуть лампу, и спать, спать. Боже мой, как башка болит!

Проснулся я от осторожного стука в дверь.

— Сергей Александрович! — раздался негромкий голос Викентия… Васильевича? Черт не помню. Голова тяжелая и слегка кружиться. Попытка резко встать привела к тому, что я чуть не упал. Судорожно успел ухватиться за стул.

— Ну, что Вы, что Вы голубчик! Разве можно резко вставать после такого то удара головой. У Вас наверняка сотрясение мозга. Синяки на положенном месте присутствуют! Присядьте на кровать, дайте я Вас посмотрю.

Он быстро ощупал мою голову сильными пальцами, поросшими редкими светлыми волосками.

— Шишка у Вас очень приличная. Без гематом на лице конечно же не обошлось. С недельку проходить будут. Придется полежать в постели несколько дней.

— Викентий…

— Викентий Владимирович Билецкий, местный эскулап. Я вижу, у Вас посттравматическая амнезия наличествует. Ничего, это обычно через некоторое время проходит. А сейчас батенька ложитесь в постель. Даша Вам завтрак принесет прямо в комнату.

— Простите Викентий Владимирович, Я бы хотел некоторые действия совершить… и…

— Понял, все понял дорогой мой герой. Чтобы вы не стеснялись, позвольте Вас сопроводить.

Сортир, у Викентия Владимирович оказался на улице, типа М-ЖО. Он проводил меня обратно до комнаты и предложил прилечь.

— Викентий Владимирович, я бы не хотел Вас затруднять…

— Глупости, глупости говорите батенька. Никакого затруднения тут нет. Я в доме один, не считая, Даши. Супруга с дочерью уехали в Крым. В земской больнице приема почти нет по летнему времени. Крестьяне сейчас почти и не болеют. Некогда-с, день год кормит. Так, что все устроится отлично. Ну, ложитесь, ложитесь.

Во время этой короткой речи, доктор жестикулировал руками и периодически утвердительно кивал лицом, украшенным чеховской бородкой. Я послушался умного совета прилег в кровать

Доктор удостоверившись, что я лег в постель, вышел из комнаты. Сквозь окно вливался яркий свет весеннего утра. Впрочем, уже не весеннего. С сегодняшнего дня, уже летнего. Первое июня.

Опять раздался стук в дверь. Вошла молодая женщина, одетая в серое платье с высоким воротником, с чистым белым передником. Темные волосы были заплетены в косу и завернуты на манер короны. Спереди на волосах была закреплена кружевная наколка, на манер тех которые носили официантки в советских фильмах. В темных глазах явно читалось любопытство.