За полусараем-полунавесом стоял ещё один маленький домик, в котором пока жил Борис и в нём же был установлен ворот, с помощью которого лодку нет-нет да и вытаскивали на берег, посмотреть, что там да как.

Справа от 'портовой инфраструктуры', в десятке метров, высилась громада дома. Ивану припомнилась та, первая 'громада' из рощи, крытая камышом и набитая сеном, и он довольно заулыбался. Вот ЭТО была громада!

Звонарёв, перетерев с Марией и получив согласие Ивана, построил двухэтажный особняк! Ну как двухэтажный… скорее полутораэтажный. Цокольный этаж был довольно низким и с утрамбованным земляным полом. Там располагалась здоровенная кухня, огромная печка и какие-то чуланы. Была ещё комнатка для Сашки и всё. Зато бельэтаж был хорош! С высокими потолками и просторными комнатами, которых было аж шесть штук. Зачем столько, Иван пока не представлял, но, как верно заметила жена, 'запас карман не тянет' и десяток строителей, надрываясь, выстроил за четыре месяца эдакую помесь средневекового замка и курортной виллы. Осень заканчивалась, на небе вновь появились тёмные и тяжелые облака, но черепичная крыша была уже закончена, а двери – навешены и даже ставни к окнам были приделаны. Жаль только, что стёкол нигде так найти и не удалось. Снимать окна с коттеджа, несмотря на уговоры жены, Иван не захотел и сейчас внутри дома полным ходом шли отделочные работы. Мария каким-то непостижимым образом уговорила маму Надю задержать бригаду ещё на 'самые-самые последние' десять дней и громко матерящиеся мужики принялись штукатурить и белить стены.

Вся эта красота была обнесена довольно хилым и невысоким частоколом с плетёнкой, в самом дальнем углу двора стояла маленькая бревенчатая банька, а за ней, так сказать, 'удобства'.

Самым интересным в доме Маляренко было отнюдь не количество комнат, а то, что в одной из комнатушек цокольного этажа был вырыт неглубокий колодец, который, несмотря на близость моря, снабжал жильцов отличной питьевой водой. В планах Ивана на будущий сезон было строительство двух домишек для Бориса и Александра и возведение капитальной каменной стены.

Подумав о крепостной стене, Иван, автоматом сматывающий цепи на палубе 'Беды', призадумался – камня надо будет привезти столько…

'Ой, мама… снимите с меня коньки…'

Для того, чтобы обеспечить бесперебойную работу строителей за весну, лето и осень 'Беда' с экипажем из капитана-рулевого и матроса-моториста, совершила к разгромленному посёлку рыбаков почти пятьдесят рейсов. Вывезли оттуда всё. Вплоть до самого распоследнего колышка. Сейчас, намотав по воде в общей сложности, не одну неделю, Иван только улыбался, вспоминая свои первые морские шаги.

Первый 'морской' поход от любимого пляжа до затона, расстоянием в четыре километра, Маляренко до сих пор вспоминал с ужасом. Кораблик мотало и мотыляло в разные стороны, лодка плыла куда угодно, только не туда, куда было нужно. Мотор никак не раскочегаривался. Весла, суки, были тяжеленными. Парус – вообще 'левым'. Качка – сильной. Вдобавок ко всему, корпус лодки, хоть и отличался невероятным качеством изготовления и тщательностью подгонки досок, рассохся и весело фильтровал в трюм воду. Иван всю дорогу пробегал между рулём и насосом, проклиная себя за дурацкую мысль стать мореходом. Апофигеем всей этой катавасии стал движок, который внезапно ожил и показал такую прыть, что лодка едва не вылетела на песчаную косу. Как он умудрился тогда вырулить и попасть в затон – Ваня до сих пор не понимал. Это было чудо. Не иначе.

Дальше началась учёба. В полном смысле этого слова. Через месяц Ваня рискнул и сходил до Рыбачьего. Всё получилось. Они с Сашкой понимали друг друга с полуслова. Лодка слушалась. Дело выгорело.

– Шеф! – Саня уже перебрался на пирс. – Думаю это всё. Шторма начинаются.

Иван посмотрел на серое небо и согласно кивнул.

– Разгружаемся и лодку в сарай! Двигатель посмотри. Законсервируй, как сможешь. Ну и вообще.

Маляренко сделал неопределённый жест рукой, перескочил на причал и двинул к дому. Навстречу ему, заливаясь весёлым лаем, уже спешил Бим.

'Ё-моё! И это всё, всё МОЁ!'

Смена строителей уходила в Бахчисарай завтра поутру и женщины приготовили грандиозный праздничный ужин.

Юркина фазенда, ошарашенная мозгами и руками агронома Сергея Александровича, поднатужилась и выдала на-гора такой урожаище, что сам хозяин схватился за голову – куда это всё было девать? Немного спасали рабочие, которых кормили от пуза, да два новых огромных погреба. Кузнецов постоянно мечтал вслух о том, как Иван 'отвезёт всё это добро куда-нибудь на продажу'. Иван отмахивался, стройка съедала всё время, но, в целом, мысль была дельная.

'Интересно, что пара этих гавриков задумала?'

Иван с любопытством поглядывал на сидящих с другой стороны стола Олега и Семёныча. Боевик и строитель сидели бок обок, частенько перешёптываясь и буравя взглядами Маляренко.

Никакой опасности Ваня не ощущал – за прошедший год он хорошо узнал этих крепких и основательных мужчин и неприятных сюрпризов от них не ждал. Наконец Олег не выдержал и глазами указал на выход.

'Ну что ж, мужчины, послушаем вас!'

Тридцатилетний, здоровый словно шкаф, налысо бритый Олег и толстый бородатый и низенький Семёныч, вместе смотрелись довольно комично. Но вот люди они были очень даже серьёзные. И требовали к себе такого же серьёзного отношения.

Выйдя из дому, вся троица не спеша прогулялась к морю и устроилась прямо на пирсе. Холодная тёмная вода затона почти не шевелилась, хотя от косы доносился могучий рёв прибоя.

– Хорошее место выбрал. Шеф. – Олег старательно смотрел куда-то в сторону.

'Шеф? Интересно, интересно…'

– Значит так, – Семёныч плюнул в воду и взял 'быка за рога', – мы с Олегом подумали, посовещались и решили сюда, к тебе переселиться. Примешь нас, Иван Андреич? – Бригадир заглянул в глаза Ивану, Олег тоже выжидающе обернулся.