– Он смотрит. Но не разорваться же ему! И, кстати, я знаю, что хозяин велел Олегу присмотреться к неженатым парням – набрать дружину, так?

'Быстро новости разлетелись!'

– Так вот. Олег уже НИКОГДА не вильнёт. Он теперь навсегда человек Ивана Андреевича…

'Ну Боря! Аналитик хренов! Да я и сам это знаю!'

… и он всегда будет беречь покой вашего дома.

Женщина задумчиво смотрела на этого странного работягу.

– Вы меня удивили Борис…

– Михайлович.

– Борис Михайлович, а кем вы были раньше? Там?

Мужчина помолчал.

– Директором. Простым директором, простой школы.

'Ого!'

– Скажите, Мария Сергеевна, вы в добро верите?

– А? Что? – Маша, сбитая с толку внезапной сменой темы, на секунду замешкалась. – Ну да. Верю. А что?

– А в то, что добро обязательно победит зло, верите?

– Да. – Тихий голос Маши был полон уверенности.

– А Иван Андреевич здесь, в этих землях, – Борис кивнул на степь, – ПОБЕДИЛ ВСЕХ. Это значит, что он здесь – САМЫЙ ДОБРЫЙ ЧЕЛОВЕК.

Иван положил голову на подушку и закрыл глаза. Голоса убиваемых им людей в голове исчезли. Остался лишь шум ветра, пение птицы, шелест волн и поскрипывание лодки.

'Завтра в море!'

Эта мысль привела Ивана в хорошее настроение. Он укрылся с головой одеялом, улыбнулся и уснул.

В которой Иван срывает настоящий 'джек-пот' и сильно озадачивается.

Целый месяц Иван со своим экипажем, состоящим из Саши и Тани, посвятил разрушительно-созидающей деятельности. В смысле – разбору самолёта и перевозке всяческих полезных штук на склады, выстроенные Семёнычем в усадьбе. Собственно, его присутствие на борту 'Беды' и не требовалось – Александр прекрасно управлялся и сам. Но Ивану просто нравилось плавать по морю. Или, как говорят мореманы – ходить. Он даже было попытался уговорить супругу составить ему компанию, но та решительно отказалась, сославшись на то, что на воде её укачивает. Выпятив вперёд живот, Мария в шутку погрозила мужу пальцем, намекая на нового члена команды – Таню. Та, под чутким руководством Сашки, делала в русском большие успехи и уже вовсю пыталась разговаривать. При этом на судне она вела себя так непосредственно, что её друг постоянно краснел. Раскованность в поведении девчонки Иван списывал на 'европейское' воспитание и особого внимания на почти полное отсутствие униформы на юнге не обращал.

'Зато выглядит красиво и готовит вкусно!'

Красоту, даже абстрактно-теоретическую, Иван уважал.

Дымовые сигналы не дали никакого толку, больше никто не откликнулся, и, перевезя последние остатки груза в порт, капитан решил попытать счастья на севере.

Олегу же Иван дал поручение не только вернуть на место строителей из Бахчисарая, но и присмотреться к неженатой молодёжи на предмет их будущей вербовки в личную дружину Ивана. Олег отправился к Лужиным и пинками вернул строителей на брошенные объекты. Народ безропотно собрал манатки и двинул доделывать обещанное. Там же он имел долгий разговор со Звонарёвым на предмет 'присмотреться к молодняку' и вообще, к ситуации на месте – Бахчисарай без присмотра Иван оставлять не хотел.

Мужчины после первого знакомства не ладили, но оба были 'людьми Хозяина' и общий язык им, всё-таки, пришлось найти.

За этот месяц дома Семёныча и Олега были, наконец, достроены, и счастливые новосёлы заняли свои жилища. Особенно этому радовалась хозяйка – спать в доме, где есть пара горластых малышей, было сложновато. Семёныч, руливший стройкой, построил на отшибе бревенчатую баню, здоровенный склад и заложил дома для Сашки и Бориса. Дел было невпроворот.

– Докладывай. – Пару дней отдыха на берегу Иван использовал на всю катушку и сейчас принимал отчёт от Олега прямо за обеденным столом, с ложкой в руке. Олег встал и машинально оправил камуфляж.

– Перевозчики цену ломят. Камни и брёвна-то у нас золотыми получаются.

– Знаю. Сядь. – Маляренко помрачнел. Проблема доставки строительных материалов в усадьбу становилась очень серьёзной. Как так получилось – никто толком не знал, но сухопутные перевозки были почти полной монополией азербайджанца Толика, живущего на хуторе за Бахчисараем.

На самом деле транспортный магнат носил гордое имя Лом-Али, но и на 'Толика' он охотно отзывался. На подхвате у него было четверо пожилых мужчин, с помощью которых беженец из Нагорного Карабаха отловил и переправил в загон небольшое стадо диких ослов. Полтора года в его затею никто не верил, но упорный кавказец продолжал приручать животных. Морковки и капустные кочерыжки уходили корзинами, но скотина продолжала брыкаться, лягаться и кусаться. Ослы входили в клинч, боролись в партере и неоднократно пытались Толика обгадить, но азербайджанец не сдавался и, в конце концов, победил. В это время, найденные им в горах и спасённые от голодной смерти, никому не нужные четыре старика, смастерили несколько страшненьких корявых волокуш и тележек да ещё кое-какую сбрую. И бывший водитель маршрутки, заносчиво задрав нос и по привычке выставив 'в окно' левый локоть, выехал 'на линию'. Сначала это никому не было интересно, но потом, после того, как стройматериалы, доставляемые по морю, закончились, дела у парня пошли. Да так, что за последние три недели за свои услуги он отмутил у Семёныча комплект камуфляжа и две пары ботинок! И прекрасный нож. И ножовку. С этим надо было что-то делать…

– Может, того? – Олег вопросительно потёр кулак.

– Ну конечно! Человек все эти годы впахивал, как вол, а ты его 'того'! – Иван покачал головой. – Завтра я выйду в море. Ровно на две недели. Когда вернусь – будем держать совет. Чтобы здесь были: Сергей Геннадьевич, Юрий Владимирович, Николай Семёнович, Сергей Александрович, ты и сам Толик.

На каждое имя, произнесенное хозяином, Олег отвечал кивком.

– И представишь мне два-три кандидата из молодняка, ясно?

– Так точно! – Олег снова кивнул, поднялся и, спросив разрешения, вышел. Он был на службе. Жизнь впереди вырисовывалась понятная, стабильная и сытная. Засвистев весёлую мелодию, служивый улыбнулся и упругим шагом двинул решать проблемы начальства.

Форштевень резал волну, и лодка бодро шла, подняв единственный парус, на север мимо пустынного берега. Впрочем, о том, что берег пустынный Иван мог только догадываться. Высота изрезанного расселинами обрыва, тянувшегося на многие километры, была такой, что рассмотреть, что же там, наверху, не было никакой возможности.

'А когда то я там пешком ходил…'

Припомнив, как он толкал копьём колесо, залитое водой, Маляренко только улыбнулся.

'Ха! Дела-то идут! Да и фиг с ним, что маленький… зато – корабль! Зато – мой!'