Я еще раз зевнула. И за это мы платим такие деньги? Умно придумано, ничего не скажешь. Впрочем, похоже, только я одна сюда пришла не по своей воле, а потому и не могу претендовать на объективность. Остальные студенты Академии от души наслаждались процессом обучения. Нужно было видеть, как они активно щупали себя и друг друга в поисках магической кнопки, а потом толкли в деревянной ступке сомнительные ингредиенты. С огоньком толкли. Ступка даже треснула, и нам попало от преподавателя.

Чтоб не заснуть и окончательно не опозориться в Кешиных глазах, я стала украдкой разглядывать разношерстную публику.

Вон дедок забавный — дунешь, и рассыплется. Пальцы желтые от табака, брови седые, кустистые. На стареньком пиджаке — орден. Ручка (такие во времена моего детства стоили ровно сорок копеек) медленно бродит по замасленной бумаге. По лицу видно, что ничего не понимает, но ведь зачем-то ему это надо?!

А вот совсем зеленый птенец. На вид лет шестнадцать, не больше. Волоокий, как теленок, которого только что от мамкиного вымени оторвали. На лбу россыпь прыщиков. Рот мягкий, безвольный, уголки губ опущены вниз: вот-вот заплачет. Темная полоска пробивающихся усиков.

Рядышком с птенцом испуганная пичужка. Волосы-кудельки, испорченные домашним окрашиванием и домашней же химией. Неумело накрашенный рот, помада размазалась. На розовом обтягивающем джемпере амбициозная надпись: «Sexy». Если поверишь сама, в то, что ты секс, то и он поверит. Ромео и Джульетта, которые мечтают не только жить долго и счастливо, но и умереть в один день. Жить будут долго, но не вместе, счастливо, но каждый по-своему. Возможно, даже умрут в один день, но так и не узнают об этом.

Толстая тетка в бесформенной вязаной кофте. На ком-нибудь другом эта кофта смотрелась бы просто отлично, но на ней — вытянувшейся старой тряпкой, прикрывающей жирные телеса. В ушах массивные золотые серьги с искусственными красными камушками. Толстый палец давно забыл об обручальном кольце. В глазах — надежда, боже мой, какая надежда в этих глазах. Но…оставь надежду всяк сюда входящий…

— Смотри, какой мужчина! — Кеша толкнул меня в бок. — Да не туда, балда, вон он сидит. Красавец!

Хм, а Кеша в кое-то веки прав: мужик хоть куда. Хоть в пир, хоть в мир, хоть в люди. Припорошенные виски, неправильные, а потому притягательные черты лица. Спортивная фигура. Дорогой костюм. Дорогие ботинки. Дорогой галстук. Все экстра-класса. Я принюхалась, улавливая запах его туалетной воды. Немного мускуса, солнца, древесных тонов и сильная нота цитрусовых. Все вместе дает ощущение свежести и свободы. Такой запах бывает на море, где-то ближе к вечеру, когда лежишь на пляже, нежась на медленно остывающем песке.

Интересно, что он тут делает? Неужели и такие кадры проповедают эзотерическую ересь?! Поймав мой любопытствующий взгляд, мужчина чуть смущенно улыбнулся: мол, знаю, что астрология — абсолютная ерунда, но ничего с собой поделать не могу — надо. Надо, так надо. Кто я такая, чтобы вмешиваться в его личную жизнь?

— А теперь внимание! «Звездная Академия» решила вам сделать сюрприз — персональный гороскоп для вас! — бодро возвестил профессор Филимонов, кстати сказать, тоже мой старый знакомый. — Мы заранее составили ваши натальные карты, после занятия каждый из вас получит подарочный экземпляр и персональные рекомендации.

Услышав про бесплатный гороскоп, народ обрадовано зашумел. Мудрый ход. Теперь за столь щедрый подарок каждый выложит еще несколько сотен у.е. Скажем, в фонд помощи голодающим астрологам или белым магам без определенного места жительства. Краем глаза я увидела, как в аудиторию проскользнула Марина. Присела на заднюю парту: дескать, проходила мимо, устала, запыхалась, вот зашла отдохнуть. Ну-ну. Кажется. Здесь происходит что-то интересное. Мне ли не знать, что Марина никогда не делает просто так.

— Подходите ко мне по одному, — вещал тем временем Филимонов. — Мы с вами познакомимся, поговорим, я расскажу, что вас ждет в самом ближайшем будущем, обещаю ничего не утаивать. Всю правду, господа, как на духу. Кстати, можете также обращаться и к моим помощникам: они вполне компетентны. Итак, кто первым хочет узнать свое будущее?

Терпеть не могу очереди, даже за собственной судьбой, потому и осталась сидеть на месте. В гордом одиночестве. Слушатели Академии тем временем образовали три ручейка: один, побольше, к профессору, два других, поменьше, — к помощникам.