— Чтоб меня украли, но эта девушка сильно перепугана.

Спрятавшись в темноте, мы смотрели, как машина остановилась между бледным домом и ближайшим соседом.

Я заметил:

— Когда ты спросил, живет ли она здесь, она сказала: «Что-то случилось». Она не спрашивала, а утверждала.

Майло снова вытащил телефон и шепотом отдал приказания.

Машина простояла несколько минут, прежде чем женщина вышла и открыла дверцы. Покачала головой, вроде как в ответ на неслышный нам вопрос. А потом из машины вышел еще один человек. Выше, короткие волосы, рубашка и брюки.

Мужчина.

Он жестом подозвал женщину, и они вдвоем потянули из салона что-то квадратное, скорее всего коробку, примерно фута четыре в длину.

Мужчина отстранил женщину, ухватил коробку поудобнее и поставил на землю.

Раздался хорошо слышный стук.

Он оттолкнул руку помощницы и снова показал, чтобы отошла. Женщина сделала шаг в сторону, где и остановилась, прижав руку ко рту.

Мужчина начал раскачивать коробку. Отпустил.

Женщина рванулась вперед, остановила коробку от падения и поставила ее ровно.

Мужчина уперся руками в бедра, и мы услышали, как он засмеялся.

Женщина попыталась поднять коробку, но ей не удалось. Тогда мужчина ухватился за один конец, и они вместе понесли коробку к дому.

— Снова за аэробику, — проворчал Майло и пошел вперед, бесшумно ступая огромными ботинками на резиновых каблуках.

Я услышал движение прежде, чем увидел. Таша, дрожа, уцепилась за ветку, чтобы удержаться на ногах. Посыпались листья.

— Не двигайся, — предостерег я.

— Можете не сомневаться, сэр.

Я пошел вслед за Майло. Футов через двадцать я уже смог разглядеть детали.

Майло стоял, расставив ноги и держа двумя руками пистолет девяти миллиметрового калибра. Оружие было направлено в улыбающееся лицо человека, который называл себя Николасом Губелем. И несмотря на то что Майло бежал в гору — никаких признаков одышки.

На Губеле была стянутая у ворота крестьянская рубашка, белые юбка-брюки, выставляющие напоказ волосатые лодыжки, красные бакелитовые серьги и красная губная помада. Ансамбль завершали двухдневная щетина и старушечьи очки.

Кажется плохой шуткой, если бы не рука вокруг шеи женщины с короткими волосами, отчего ее спина выгнулась, а голова запрокинулась назад. В другой руке Губель держал маленький черный пистолет, прижатый к картонной коробке, и, казалось, старался проткнуть ее дулом — в ней уже образовалась дырка.

— Пожалуйста, отпустите его! — взмолилась женщина. — Он там задохнется!

— Хорошая идея, Дейл, — поддержал Майло, но Губель не ответил.

— Мой ребенок, — всхлипнула женщина, и Губель надавил на пистолет, засовывая его глубже в коробку.

— Возможно, будет милосерднее вышибить у малыша мозги?

— Пожалуйста! — простонала женщина.

В одном из домов посредине Алтаира зажегся свет.

— Посмотри, что ты наделала, — сказал Губель и сунул пистолет в коробку так глубоко, что в ней скрылось все дуло. Коробка зашевелилась. Он пнул ее. Из коробки стали доноситься звуки.

Приглушенные крики.

— О Господи, пожалуйста, я вас умоляю! — взвизгнула женщина.

Надавив ей на руку, Губель заставил ее замолчать.

— Плохая идея, Дейл, — сказал Майло.

— Я мастер идей, — не согласился тот странным, пустым голосом.

— Я вызвал поддержку, Дейл. Разумнее сразу сдаться.

— Дейл, — сказал Губель. — Кто же это такой, черт побери?

Крики, доносившиеся из коробки, стали громче. Затем послышался кашель.

— Ему нечем дышать! — всхлипнула женщина.

— Жизнь мимолетна, — отозвался Губель. — Тем больше мы должны ценить то, что имеем.

— Пожалуйста! Ему всего два года!

Майло шагнул ближе.

Губель снова пнул коробку.

Майло пододвинулся еще.

Губель предостерег его:

— Еще раз пошевелишься, и я бам-бам Бам-бама.

— Эмилио, — сказала женщина. — У него есть имя.

— Давай не будем волноваться, — предложил Майло.

— Хорошая мысль, — согласился Губель. — Я мягок, как сливочный торт. Кто-нибудь любит… анаграммы?

Женщина заплакала, а Майло заметил: