Он не кажется больным, вовсе нет, хотя клочья шерсти так и клубятся перед пылесосом.

Я звоню дежурному ветеринару, называюсь чужим именем и описываю, как у Песси лезет шерсть.

— В остальном он здоров и даже игрив.

Доктор с минуту думает:

— Избавляться от зимней шерсти было бы вполне естественно, если бы сейчас была поздняя весна, но…

Я глубоко вздыхаю. Выпадение зимней шерсти. Вот как.

В это время Песси следовало бы крепко спать глубоко под снегом в расщелине между скал, в крайнем случае — красоваться в своей теплой шубке в окрестностях Куопио, пугая жителей. Но моя двадцатиградусная квартира для Песси — все равно что весна, разминувшаяся с календарем.

Доктор предлагает осмотреть собаку, и я обещаю позвонить сразу же, как только уточню свое рабочее расписание. Песси спит на диване, а в моем сердце такая радость и облегчение, что я подхожу и целую его между вздрагивающими заостренными ушками.

ПАЛОМИТА

Очень темно.

У нас есть поговорка: муж в доме — опора, жена в доме — свет. Мне объяснили, что это значит: без опоры дом рухнет, а без света можно обойтись.

Утром, когда Пентти просыпается, еще темно. Когда он приходит с работы, уже темно. Середина дня проходит как краткое серое мгновение.

Здесь обходятся без света. Без жены. Я ему не жена, хотя нас обвенчали. Я наложница. Разве мужчина может хотеть жену и при этом не хотеть детей?

Когда я сюда приехала, я побаивалась Пентти, а он повел меня к врачу и побеседовал с ним без меня — видно, сказал, что я совсем не знаю английского, поскольку доктор со мной вообще не разговаривал, он обращался только к Пентти. Осмотрел как неодушевленный предмет и всунул в меня что-то. Потом Пентти объяснил, что благодаря этому у меня не будет детей, и я заплакала.

Я плакала, потому что совершила большой грех. Я плакала несколько дней, пока меня не наказали за это, но теперь я уже не так страдаю. Грешно так думать, но есть места, куда детям лучше не попадать.

Здесь так холодно.

АНГЕЛ

Он просыпается к вечеру, влезает на подоконник и любуется горящими за окном рождественскими огнями. Он ищет перепелиные яйца, а найдя, скачет, как жеребенок, выпущенный на луг. Он подходит и плюхается рядом со мной на диван, когда я смотрю телевизор, а я вдыхаю исходящий от него запах можжевельника, как духи.

Короткий подшерсток виднеется из-под длинной гладкой шерсти, он так плотно прилегает к телу, будто это не шерстка, а блестящая черная кожа. Грива на голове все-таки не выпала, и издали худой двуногий Песси напоминает карикатурную юношескую фигуру, он похож на человека так же, как герои-животные в детских мультиках. Его небольшие крепкие мышцы работают на редкость четко.

Его движения безотчетно соблазнительны.

Склонив голову набок, он следит за моей рукой, лежащей на мышке компьютера.

Я чувствую, как во мне что-то дрожит и воспламеняется.

АНГЕЛ

Сильное желание мучает меня до боли, и мне наплевать, если это оскорбит чье-то нравственное чувство.

ЭККЕ

Ангел так великолепен, что это причиняет мне боль. Он выглядит как супермен производства «Финляндия-фильм», этакий сплавщик, балансирующий на бревне в пьексах с загнутыми носами, ловким движением багра он справляется с затором бревен, у него светлые кудри, злые глаза, грудь блестит от пота. Я подсаживаюсь к нему, ставлю кружку на стол. В его обратившемся ко мне взгляде — ни малейшего интереса.

— Я — Экке, а тебя называют Ангелом. И это меня, в сущности, совсем не удивляет.

Ангел усмехается.

— Мое настоящее имя — Микаэль.

Я говорю так, будто это только что до меня дошло:

— Ну да, Архангел Михаил.

По выражению его лица заметно, что он слышит это не в первый раз, но я продолжаю:

— Тебе, наверное, известно, что ты — покровитель воскресений. Астрологи считают, что у каждого дня недели есть свой ангел-хранитель. В субботу это Кассиэль, в воскресенье — Микаэль, в понедельник — Габриэль, во вторник — Камилл, в среду — Рафаил, в четверг — Захиэль.