Прочитав письмо, Кермен печально сказала сыну:

– Теперь неизвестно, когда наш папочка вернется.

– Зато он, знаешь, сколько солдат обучит! – утешил ее Джангар, внимательно слушавший мать, когда она читала ему это письмо.

Бой в полночь был спроецирован только для того, чтобы два снайпера могли занять выгодную позицию близ нейтральной полосы. Задуманное командиром удалось. Мерген со своим учеником Иваном Нечаевым замаскировались между тремя пнями от срубленных, видимо, еще в начале войны многолетних дубов. Два пня высовывали свои почерневшие головы из снега, как огромные грибные шляпы, а третий был весь в снегу. Иван, как добрались сюда, хотел было смахнуть снег и с этого пня. Но Мерген вовремя его остановил.

– Ты что? Немец тоже не дурак. Утром сразу поймет, что тут что-то произошло, раз на снежном поле родился третий пень.

Иван виновато потер свою толстую шею и сам себе объяснил:

– Ведь не зря же шли след в след, как гуси, чтоб не оставить следа.

– То-то. Разгребай снег. Да не забывай тут же его притаптывать. Самое главное – не наковырять вокруг себя.

– Плохо, если наши халаты окажутся белее или желтее снега… – высказал тревогу Иван.

– Ты на халаты не надейся. Спасет нас только земля родная. Зря лапнику мало взял. На чем лежать будешь? Мерзлая земля тебе не перина пуховая.

– Я ее телом своим согрею, – легкомысленно отшутился Иван.

– Ну, тогда разгребай снег. Доберемся до земли – заляжем, как медведи в берлоге. Снегу здесь вон сколько намело. Мы будем ниже наста, и немцы не увидят наших халатов.

Перед рассветом снайперы уже лежали в снегу, не видимые даже с расстояния ста метров. В километре от их логова проходила дорога, по которой, согласно донесению, должен был проехать немецкий генерал, инспектировавший расположенные здесь войска. Он поедет, конечно же, в броневике. По машине ударят наши артиллеристы. Но если генералу удастся выскочить из броневика, Мерген с Иваном должны меткими выстрелами не дать ему уйти. Сам по себе этот генерал, может, и не стоит такого внимания. Да нашим важно задержать планируемую немцами атаку хотя бы на два дня, пока полку Воронова по первому, еще не окрепшему льду подвезут боеприпасы. В день гибели да и похорон генерала немцы наступать не будут.

Рассвет начинался медленно, как бы нехотя. Три еловых ветки оказались плохой подстилкой, и Нечаев начал уже мерзнуть, покашливать.

– Вот видишь, что получается, когда не слушаешь опытных людей, – упрекнул Мерген, – перебирайся в мое логово. У меня десять веток и штаны ватные.

– Сам замерзнешь.

– Выполняй, пока нас не видно в тумане.

Поменялись местами, и Нечаев перестал кашлять.

– В засаде раскашляться, это все дело провалить! – сквозь зубы молвил Мерген. – Замрем…

И оба умолкли, каждый думая о своем.

Перед Мергеном всплывали одна за другой картины жизни после госпиталя. Ведь он был твердо убежден, что от силы неделю погостит в своей части, да и выпроводят его как не пригодного к строевой службе в армии. А получилось, что он оказался очень даже пригодным как инструктор разведчиков. Подполковник Воронов встретил Мергена по-братски. И когда узнал, что его любимый боец, несмотря на то, что весь исштопан, мечтает о продолжении службы в армии, он пообещал договориться с кем надо, чтоб его оставили в части. И на второй же день сказал:

– Ну, Мерген, показывать большому начальству твои документы мы не будем. А без бумаг никто и не поймет, что ты списанный.

Воронов сам подобрал группу разведчиков, с которыми Мерген целыми днями занимался в лесу, учил ходить, не оставляя следов, бесшумно подкрадываться к неприятелю, набрасывать аркан на пни. Только стрелять он не хотел учить.

– Я сам этому не учился, просто привыкал с самого детства, – оправдывался он.

Учить других было интересно, однако Мергену самому хотелось в разведку, за «языком». Но это ему было запрещено. И только чрезвычайные обстоятельства позволили сегодня попасть в эту засаду.

Взошло солнце, однако тепла оно Мергену и Ивану не принесло. Снег под ними подтаял, но земля, покрытая некошеной травой, была мерзлой и сковывала руки и ноги своим холодом.

– Окоченел, – прошептал Иван.

Мерген долго молчал, потом придумал:

– Ложись на винтовку.

– Как это? – спросил Иван одними губами, посиневшими, плохо шевелящимися.

– Бедром ложись на приклад, а плечом на подсумок. А руками упирайся в землю, держи равновесие. Сейчас твоя главная задача не окоченеть. Наблюдать буду я. Появится цель, сразу скажу. Что, трудно лежать на трех точках?

– Не получается, – виновато признался Иван.

– Вот еще мой подсумок возьми – четвертая точка. Будешь как на перине.

Солнце поднималось, а мороз, казалось, крепчал.

Подполковник Воронов опустил бинокль и тихо сказал:

– Замаскировались они хорошо, даже отсюда не видно.

– Но сколько можно вылежать на мерзлой земле! – с тревогой заметил замполит, глядя на освещенное полуденным солнцем бескрайнее снежное поле, на котором, казалось, не было никаких войск да и вообще ничего живого.