место - эта Скорбная Обитель!

Синтия поняла, что долго она этого выдержать не сможет. К тому же искать с таким

успехом можно хоть до утра. Она решила пойти на крайние меры, если не воспротивится

Центр Погружений, который четко отслеживает невмешательство. Какое-то время Синтия еще

сомневалась, но тут услышала дикий крик и, уже не раздумывая, бросилась туда.

Она очутилась в пыточной. Палачи были рослые и плечистые, а несчастный

подследственный, которого привязали к пыточному столбу - худенький юнец, в глазах у него

был полный ужас, по лицу струился пот, тело трепетало. Синтия сама чуть в обморок не упала,

когда увидела соответствующий набор инструментов, далеко не похожий на ее медицинский.

В дальнем углу за столом сидел еще один рург в полосатой робе и ожерельях, он зевал и

почесывал бритый затылок.

– Так о чем они говорили, Юлзурхаах? Вспоминай быстрее!

– Не знаю!
– весь дрожа, выкрикнул несчастный парнишка, - я ничего не слышал!

– Не упрямься, глупец. Всё равно мы всё узнаем... только ты уже не сможешь ни ходить, ни

жевать.

– Я, правда, не знаю! Ну, сами посудите, какой вор будет мешкать, если услышит голоса? Я

как услышал, сразу и выскочил в окно!

– Так ты совсем не любопытен?

– Я же вор, а не шпион!

– Что ж, твое любопытство мы сейчас проверим.

Полосатый встал. Палач с раскаленными щипцами тоже.

– Отвечай в последний раз, о чем была беседа, негодяй!

Больше ждать Синтия не стала. Мучений она насмотрелась уже достаточно. Палачи

разлетелись по углам как мешки с соломой да там и остались. А перед опешившим

делопроизводителем она явилась во плоти.

– Боги свирепые!
– завопил он, пятясь к стене, - царица тьмы и ночи!

– Замолчи, - сказала она строго, его волю она подчинила себе сразу, как только заглянула

ему в глаза, - сейчас ты пойдешь со мной и покажешь мне, где Лафред.

– Самозванец, госпожа?

– Да. Самозванец.

– Он глубоко в подвале, госпожа.

– Ничего. Спустимся в подвал.

Делопроизводитель покорно, мелкими шажками двинулся к дверям.

– А я?
– вытаращенными глазами уставился на нее парнишка.

Синтия подошла к нему.

– Ты вор?

– Вор, - заморгал он.

– Я запрещаю тебе воровать. Во веки веков.

– Конечно-конечно! Больше никогда! Ни за что!

Синтия скальпелем разрезала ему веревки. Руки у бедного мальчишки повисли как плети.

– Возьми, - она надела ему на распухший мизинец свое кольцо, заряжая его мыслеграммой,

– примерно час ты будешь невидим. Выбирайся через любую щель, как умеешь. Там, за

частоколом, с той стороны лежит полушубок... если его, конечно, кто-нибудь не подобрал.

Юлзурхаах стоял, изумленно вращая глазами.

– Ты богиня, госпожа?

– Да, - ответила она, - богиня жалости, - улыбнулась и погладила его по плечу.

Хоть кого-то, хоть несчастного воришку, но она все-таки спасла! Терять времени он не стал

и быстро выскочил за дверь, сверкая грязными пятками. Синтия посмотрела на палачей,

которые уже заворочались, и тоже торопливо вышла в темный коридор.

– 255 -

В подвал вела крутая каменная лестница без перил, совершенно темная. Внизу коридоры

тускло освещались редкими, коптящими лампами. Одну Синтия сняла, чтобы не очутиться в

полной тьме. Рука с лампой дрожала от волнения, и в такт ей дрожали их шагающие тени на

дощатых стенах подземелья.

Двери все были одинаковые, но ее проводник без колебаний остановился у одной, в самом

конце длинного коридора.

– Здесь самозванец, госпожа.

– Ты уверен?

– Я сам отправил его сюда после допроса.

– Допроса?!

– Это было еще утром, госпожа. Теперь он, наверно, уже очнулся... а может, и нет.

– Открывай!

– У меня нет ключа, госпожа.

Синтия прислонилась лбом к дверному косяку. Она вдруг подумала, что не сможет войти в

эту дверь. Не сможет увидеть, что эти мерзавцы сделали с Лафредом.

– Ступай!
– резко обернулась она к своему провожатому, - и забудь, всё, что связано со

мной. Возвращайся к своим палачам!