Квартира на первом этаже окнами на проезжую часть. Духота и парфюмерия, и на лестничной площадке — мяуканье кота пана Дрожко. Тот самый кошак, что любит по ночам поорать или устроить шумную свару. Что характерно, после одной неудачной попытки спровоцировать Цезаря больше интереса к псу не проявляет. Самого Дрожко вчера только выписали, досталось старичку крепко. Мэва гремит и грохочет на кухне.

…«Ну и извазюкались!» — «Да, давай чаю, и салат буду, спасибо» — «Гауф звонил… Что говорит?» — «Мэв, если меня не будет достаточно долго… Не паникуй раньше времени! И не каркай!» — «Здравствуйте, пан Рагеньский. Вы готовы?»…

Вполне. И позавтракал, и глотнул из флакончика Кшиштофа, и даже опять баловался с файерами. Магическим огоньком активно заинтересовался Цез, сунулся было, да чуть не опалил морду, зарычал раздраженно. От хозяина такой подлянки он точно не ожидал.

Пришедший точно в половине девятого Поверху золотист, устал и неприятно снисходителен.

— Тогда идёмте.

…Пустой запах чистоты, ослепительная серебристая частоячеистая сетка стен, отсутствие эха, Цез волнуется — лапы скользят на гладких плитках пола, и стерильность. Спокойно, Цез, без нервов. Уж ты тут точно в безопасности. Секретарь за столом в приемной. Секретарь — женщина в возрасте, сиреневая, пахнет навязчивым «бабским» парфюмом, поблескивает озабоченностью….

— Пан велел сразу вести в кабинет.

— Замечательно. Пан Рагеньский, сюда, пожалуйста. Пан Рафал, ваш посетитель…

Сердце забилось чаще, мандраж, которого с утра и не наблюдалось, тут как тут. Сейчас и поговорим, пан Рафал. Вы не понимаете всей важности… так?

— Здравствуйте, пан Джозеф.

О, голос этот Джош теперь припомнил со всей отчетливостью. А человек у далекого стола оказался совсем не таким, как Джош себе нафантазировал. Он не казался опасным, угрожающим, не полыхал Поверху алым гневом или серой яростью, он был… никаким. То есть — совсем.

Словно и не живое существо, облокотясь о стол, замерло в ожидании, а машина, только вид имеющая человеческий, а суть — пустая железка. Напряженно закусил губу, пытаясь понять, что вот эта монотонная серость может означать, когда ни единой искорки живой не проскользнет. Только серый, жемчуга плохого качества, перелив.

— Проходите, не стойте на пороге, — без тени дружелюбия потребовал иерарх. За спиной хищно клацнула, плотно закрываясь за секретарем, дверь. В кабине стало настолько неестественно тихо, что Джош неприятно догадался — звукоизоляционный барьер. Так как Джозеф пока не решался двинуться с места, Верхний коротко приказал. — Проходите, садитесь в кресло.

Прямо как на приеме у дантиста. Спорить Джош не видел необходимости и смысла. Дернул замершего в ожидании Цезаря, собранного и серьезного, «при исполнении» важного своей ролью. Вероятно, под креслом подразумевалось нечто, выделяющееся черным пятном на фоне зеленоватого плетения… стола, очевидно? Неуверенно дотронулся, и точно, кресло — кожаная обшивка под пальцами, спинка высокая, подлокотники неудобные, деревянные, а само — твердое, неуютное. Последнее выяснилось, когда в молчании сел. Цезарь пристроился рядом с левым коленом, замер — чернильно-черный, штрихованный. Тишина сделалась гнетущей, вдруг закололо губы и кончик носа, как при кислородном голодании. Потряс головой, прошло. Наконец, иерарх изволил сообщить:

— Очаровательно. Значит, Поверху ты видишь. Не знаю, что с тобой делали, но медиумом ты быть перестал.

— Эээ… что?! Как вы…

— Кресло нашел самостоятельно, но собака с тобой. Движения по-прежнему не совсем уверенные, значит, мир ты видишь иначе, чем обычный человек. Да и не могло к тебе обычное зрение возвратиться. Ну а коль пользуешься Верхним, ты теперь теперь не медиум. Медиумы не обладают зрением Поверху. Логично? Тем более, я просканировал твою ауру, — скучно поведал Рафал.

Ого, уже на «ты»… Познакомились, значит.

— Значит, знали, что я медиум. Давно?

— Начал догадываться, как только увидел тебя у Кшиштофа. А полностью убедился после третьего блока. Думаю, отчет ты читал. Точную дату уже не помню.

— Почему мне не сказали?

— Зачем? Всё равно в твоем возрасте медиумов уже не обучают, разве что заблокировать способности можно. А они у тебя и так латентные были.

— Я имел право знать.

Весь год считал себя обыкновенным простецом! Пользы, конечно, от медиумических качеств в латентном состоянии чуть, но… Сторонился бывших приятелей еще и потому, что стыдно было — они маги, а Джош теперь уже… собственного говоря, никто. Думал, презирают. В лучшем случае сочувствуют, считая неполноценным калекой еще и в смысле отсутствия Способностей.

— Полагаю, не имел.

— Что бы вы понимали! — сообразил, что кресло действительно похоже на стоматологическое — подлокотники словно созданы для того, чтобы в них вцепляться с испугу и от боли, пока во рту крошат зуб.

— Исключительно то, что идет на пользу Свету.

— Разумеется. Только о благе Света и печётесь.

— А твоя ирония неуместна. Я разговариваю с тобой только потому, что ты попросили о встрече. Ты пришёл ответить на вопросы. Вот и займемся делом. У меня не так много времени.