— Прекратите! — неожиданно из-за двери раздался низкий голос, и Флорес удивленно выглянула в коридор.

В проеме входной двери она разглядела чей-то силуэт. Стоявший был худ, лицо скрывал капюшон.

Флорес медленно поднялась и оглянулась в поисках оружия. Меч оказался за кроватью, да и к тому же в кожаных ножнах. «Правило первое: всегда знай, где твое оружие», — с горечью вспомнила она одно из правил.

— Что происходит? — спросил незнакомец.

Мужик невнятно залепетал:

— Она обманщица, господин! Она обокрала меня! Все мои деньги, господин!

— Действительно? Вот как! И сколько же их было?

— Проклятье, этот пьяница врет, — вырвалось у Флорес, и она была готова убить негодного мужика, однако незнакомец предостерегающе поднял руку:

— Итак, сколько?

— Три сребреника, господин, — поспешил заявить побитый мужик.

— Вот, — крикнул мужчина, все еще скрывавшийся в темноте, и бросил ему небольшой мешочек, который, звякнув, упал на пол.

— Смотри, не пропей и это!

— Да, господин. Спасибо, господин! — ответил тот, прижимая мешочек к груди и протискиваясь в дверь мимо незнакомца.

Бросив на Флорес язвительный взгляд из-под опухших век, мужик убежал. Девушка устало осматривала комнату в поисках своих штанов. Мужчина все еще стоял в дверях.

— Доволен, Нати? Снова сделал доброе дело?

— Тихо, проклятье, — ответил Натиоле, быстро оглянулся и зашел в комнату.

— Что? Путешествуешь инкогнито?

— Ин… что?

— Хочешь, чтобы тебя не узнали? — пояснила Флорес.

Натиоле кивнул, закрывая за собой дверь.

— Разве я тебя пригласила? — сердито спросила Флорес, обнаружившая наконец в хаосе вещей свои кожаные штаны.

Натиоле откинул капюшон и хмуро глянул на девушку. Влахак был на целую голову выше, но такой же худой, как и она. Очень много врагов купились на эту худобу…

Но Флорес знала силу Нати, его ловкость и выносливость. Ей потребовалось несколько месяцев упорных тренировок, прежде чем она смогла регулярно побеждать его в поединках. Даже сейчас, когда она стала зарабатывать себе на жизнь мечом, Флорес не была уверена в исходе возможной дуэли с мятежником. Нати был намного опытнее и хладнокровнее, чем она.

— Ладно. Заходи, — пригласила Флорес своего старого друга, приседая в шутливом поклоне.

Девушка смахнула с лица несколько черных прядей и обнаружила, что на некоторые налипла какая-то вязкая субстанция, исследовать которую ей совсем не хотелось.

— Не очень хорошо выглядишь, — сухо констатировал Натиоле.

Флорес в целом была согласна с другом: длинные волосы спутаны, и, принимая во внимание ощущения в желудке, цвет лица был соответствующий — зеленый, наверное.

— Вчера было много влаги, Нати.

— Определенно. Ты на самом деле сломала бы руку этому несчастному мужику?

— Не будь смешным! Конечно, нет. Но он заслужил взбучку. Он ни с того ни с сего кинулся на меня с кулаками, — возразила Флорес.

— Он здорово разозлился. Проиграть три сребреника! Это же целое состояние, — объяснил Натиоле, но Флорес отмахнулась.

— Если бы я выиграла три сребреника, то точно прекратила бы пить свекольную сивуху. И моей голове было бы полегче. Он обманул тебя!

— Я дал ему двадцать, — невозмутимо бросил Натиоле.

— Что? Ты с ума сошел? — в отчаянии простонала Флорес.

— Нет. Я только что продал лошадь, которая… не принадлежала мне. Давай поедим. Я приглашаю. Я ужасно голоден, — предложил Нати, и Флорес согласно кивнула.

Однако сначала нужно было одеться.

Чтобы добраться до пояса с ножнами, ей пришлось лезть за кровать, и когда она обнаружила свой клинок, то сразу вспомнила, почему она вчера начала пить. Девушка опустилась на матрац, застонала и закрыла руками лицо.

— Он мертв, Нати, — сдавленным голосом сказала она.

— Нет, он совершенно сбрендил, но он не мертв, — с улыбкой возразил Натиоле.

Флорес подняла голову и удивленно взглянула на него.

— Мне рассказали, что его арестовали! И Цорпад точно не оставит его в живых!

— Ты знаешь, что в таких случаях говорят: собаки лают — ветер носит, — с усмешкой заметил Натиоле.

— Ясно, не слушай болтовню людей, я знаю! Но…

— Я встретил его, свободного и на диво живого, — продолжил воин, однако Флорес прервала его гневной тирадой:

— Это так похоже на него! Дурак! Ну попадись он мне! Он пожалеет, что его не сцапали ищейки Цорпада! Глупый, дурацкий, непостижимый осел… — сказала Флорес, подыскивая слова, при этом на глаза наворачивались слезы.