Злость на Стена и Натиоле Флорес выместила на Эцро, и теперь она терпеливо ходила за Хернадом, который обошел карету, внимательно проверяя каждую деталь. Очевидно, торговцу был очень важен безупречный вид, неудивительно, раз он получил аудиенцию у самого хозяина Теремии.

Вскоре вернулся Эцро с камзолом, бросил его Флорес, которая сразу же его надела.

— Тебе следует прикусить язык, баба! — прошипел сцарк, когда его господин оказался по другую сторону кареты и разговаривал со слугами.

— Почему это? — с невинным видом спросила влахака.

— Кое-кто может и поколотить тебя!

— И кто же? — спросила Флорес с наигранным удивлением. — Неужели ты говоришь о себе?

И когда воин кивнул с мрачным видом, Флорес рассмеялась и обронила:

— Если бы ты был таким хорошим воином, то стал бы твой господин тратить на меня свое серебро, как думаешь?

На что сцарк зло возразил:

— На тебя меня хватит, баба.

Шаг — и Флорес очутилась рядом и холодно прошипела:

— Оставь при себе слово «баба», пока не победил ни словом, ни делом, Эцро. А тот день, когда ты в драке одолеешь меня и о котором ты можешь только мечтать, станет днем, когда я повешу свой меч над камином!

Прежде чем ситуация успела накалиться до предела, из-за кареты появился Хернад и крикнул:

— Мы отправляемся! Эцро, ты садишься рядом с Ковасцем сзади, Флорес со мной в карете. Остальные маршируют позади. Ну, пошли, давайте, давайте, побыстрее!

Пока вокруг суетились люди, Флорес и Эцро еще несколько мгновений пожирали друг друга глазами, затем влахака улыбнулась, прикоснулась двумя пальцами ко лбу, после чего залезла к Хернаду в карету, больше не удостоив сцарка и взглядом. Тяжелый экипаж тронулся, порядком встряхнув пассажиров. К счастью, на сиденьях была мягкая обивка.

По пути Хернад молчал, поэтому Флорес предалась собственным мыслям. Девушка неохотно бралась за работу в Теремии, о иногда этого было просто не избежать, ведь нужно же было на что-то существовать. Влахака жила инкогнито, отказавшись от фамилии, для окружающих она была просто Флорес, наемница, никто даже не предполагал, что она сестра мятежника, разыскиваемого по всей стране. Это устраивало Флорес. С одной стороны, она не хотела иметь ничего общего с вольными влахаками, а с другой — враги ее брата не преминули бы разыграть такую козырную карту, чтобы выманить его. Первоначально она направилась из Дезы в Турдуй, там она была дальше всего от родного Дабрана и чувствовала себя в большей безопасности.

Однако после нескольких поездок в Теремию вместе с торговцами ей стало ясно, что и в Теремии ее никто не узнает. «Если только солдаты не проследуют за этим болваном, моим братцем, прямехонько к моей двери!»

Возможно, сейчас было бы неплохо переселиться куда-нибудь, например в Турдуй или Брачац — резиденцию Ласцлара Сциласа, третий по величине город страны. Пока Стен находится в Теремии и, очевидно, готовит беспорядки, никто не может чувствовать себя в полной безопасности.

За всеми этими мыслями она скоротала дорогу, и уже скоро они добрались до первой цели своего путешествия, усадьбы масридского дворянина низкого ранга, имя которого было влахаке неизвестно.

Стен, словно оглушенный, брел по улице рядом со своим старым другом и соратником Натиоле Таргузи. В ушах еще звенели слова сестры, которые глубоко ранили сердце. Он хотел бы рассердиться на Флорес, которая оттолкнула его от себя (настоящая эгоистка!), но у него не было на это сил, он чувствовал лишь печаль и отчаяние.

— Ты думаешь, она говорила серьезно, Нати? — осторожно спросил юноша.

— Чепуха! Просто она такая же, как и ты, упрямый козел. Или нет. Она, скорее, упрямая ослица. Скоро она перебесится, — попытался утешить друга Натиоле.

— Ее голос был такой… сердитый, — возразил Стен.

— Да. Но таковы все авантюристы из Дабрана: быстро впадают в ярость, но так же быстро прощают.

— Авантюристы? — переспросил с улыбкой Стен.

— Авантюристы, — решительно подтвердил Натиоле. — Другие люди действуют, прислушиваясь к голосу разума, вы же думаете сердцем. И ты, Стен, не лучше ее, старик.

— Как-как, старик? — наигранно сердито переспросил Стен.

— Она уже схоронила тебя, Стен, — неожиданно серьезно сказал Натиоле. — Она считала тебя мертвым. Это ранит душу очень глубоко, залечить такую рану непросто.

— Я знаю. Но ее слова звучали так… однозначно.

— Поговори с ней через какое-то время, когда она немного придет в себя. У нас сейчас и без этого полно дел, сам подумай. Иначе зачем бы ты очутился в Теремии?

— По многим причинам, — признался Стен. — И все они из разряда тех, что так ненавидит Флорес.

— Что ты имеешь в виду? — в замешательстве переспросил Натиоле.

— Что всегда есть более важные вещи. Важнее, чем семья. Чем кровные узы. Важнее, чем моя сестра, — задумчиво заявил Стен.