Наконец мы с Эми оказалась на полу сарая.

До взрыва дома оставалось мало времени. Я должен был проверить, открыта ли дверь, хотя это могло меня выдать. Помимо прочего мне до смерти хотелось выяснить, была ли дверь до этого взломана.

Целую вечность я сидел и ждал в темноте.

Эми хныкала все больше. Я стал ритмично подбрасывать ее вверх и ловить. Она заплакала громче. К подбрасыванию я добавил качание из стороны в сторону. Она немного притихла, но окончательно не успокоилась.

Мне казалось, что я слышу, как снаружи у двери перемещаются полицейские. Я напрягал слух. Определенно там было какое-то движение. Я приготовился к тому, что, если они откроют дверь, мне придется бежать во всю мочь мимо них. Возможно, удастся застать их врасплох, но более вероятно, что в оцеплении у них стоят наготове меткие стрелки. Эми уже хныкала без остановки. Я принялся укачивать ее. Я слышал, что снаружи бегают люди. Должно быть, до них доносилось хныканье Эми. Перебежки прекратились, и я различил перешептывание. Эми отдыхала, но собиралась снова заплакать.

И тут раздался мощный взрыв!

Я настолько боялся, что Эми выдаст мое присутствие, что на время забыл о газе. Когда до меня дошло, что взрыв действительно прогремел, я понял, что даже не знаю, с какой стороны находятся петли, а с какой – замок. Дверь открывалась наружу, а внутри не было ручки, поэтому я сильно пнул левую половину.

Она не пошевелилась.

Я резко толкнул правую.

Дверь немного поддалась, но не открылась. Я ударил ее подошвой. Я использовал весь свой вес, а оказавшись снаружи – побежал. Стояла непроглядная тьма. Я карабкался вверх по склону.

Я был уже футах в двадцати от дома, когда заметил позади людей, бегущих куда-то в сторону. Я надеялся, что они направлялись к двери кухни и не заметили меня. Взрыв не вызвал большого пожара, по крайней мере сначала, но я предполагал, что это неожиданное происшествие сбило полицейских с толку. Возможно, они даже потратили драгоценные минуты, обсуждая, что делать дальше. Взрыв также имел дополнительный эффект: они пусть и ненадолго утратили свою наблюдательность.

Я услышал крики:

– Полиция! Бросай оружие!

Потом другой голос прокричал то же самое:

– Полиция! Бросай оружие!

Голоса раздавались довольно далеко за моей спиной. Я был уже наверху, на склоне. Полицейские брали штурмом дом и кричали то, что у них принято, или все же разглядели меня?

Я бежал от дома, вдоль по высокому склону. Следующие сто или больше ярдов я хотел оставаться на этой высоте, а потом спуститься к дороге, хотя мчаться по крутому склону без всякого освещения было очень тяжело.

Послышался громкий окрик и шум погони, а по склону прошелся луч фонаря.

Моя нога провалилась в кроличью нору или в какую-то яму, и весь мой вес пришелся на лодыжку.

Снова раздался крик:

– Эй, ты! Стой! Стой или будем стрелять!

Меня точно заметили.

Я бежал с максимальной скоростью, на которую был способен в полной темноте. Не был уверен, как лучше поступить, и пока просто продолжал бежать.

Я пробежал пять или десять ярдов с того момента, как мне кричал полицейский.

Лучи двух фонарей следовали за каждым моим движением.

Им нужно было решить: стрелять в меня или нет. Мало кто способен принять такое решение с легким сердцем, и они колебались. Но была ли скорость достаточной, чтобы мой побег удался?

– Стой, или я стреляю! – прокричали за моей спиной.

Я понимал, что человеку придется остановиться и занять устойчивую позицию, чтобы прицелиться. Их было трое или четверо. Кто-то из них держал фонари, и по крайней мере один должен был стрелять.

Выстрел.

Звук был такой громкий, что, казалось, ружье находилось всего в футе от меня.

Я был на зеленой вершине холма. Я знал, что нужно бежать зигзагами, поэтому вильнул в правую сторону.

Моя нога зацепилась, и я упал на бок. Даже скорее не упал, а сполз. Я катился по склону. Это спасло мне жизнь. Благодаря падению я оказался в безопасности. Вскоре я восстановил равновесие и ощупал Эми, чтобы удостовериться, что она, пристегнутая к моей груди, не пострадала.

Я изменил направление движения, попытался найти тропинку, по которой мы с Габи любили гулять. Тропинка вела в Португалете, и я рассчитывал на то, что полицейские не слишком хорошо знают эту местность и не сумеют меня опередить.