– Конечно.

Габриэль подошла к окну. Оно было заперто. Она его отперла и проверила наружные ставни. Они тоже были заперты и заблокированы.

Она стала тереть лицо руками.

– Слушай, – сказала она. – Я ничего не понимаю. Давай решим эту проблему. Заберем Эми и покинем страну.

– Нам еще не вернули паспорта, – напомнил я.

– Значит, поедем во Францию и обратимся к властям, но не испанским. Не знаю, нам нельзя здесь оставаться. В конце концов, если ты оказываешься без паспорта, то тебя депортируют в страну, где ты родился. Я так думаю.

– Ладно, – согласился я. – Мне ехать к конструкциям Чиллиды?

Я чувствовал, что резко протрезвел, хотя, конечно, был еще слишком пьян, чтобы садиться за руль; но другого выхода не было.

– Нет, – твердо заявила Габриэль. – Мы сделаем все наоборот. Я поеду к конструкциям, а ты отправляйся на железную дорогу. Кроме того, я меньше выпила. Тебе ближе ехать.

– Возьмем телефоны, – решил я. – Если возникнут сомнения, договоримся и все переиграем.

Дождь не шел, но было темно. Я представлял, где находится железная дорога, но не точно. Я надеялся, что по пути решу, что делать дальше.

Я взял с собой фонарь, хотя и был убежден, что батарейки обычно служат несколько секунд, а потом устройство гаснет.

Нам не объяснили, где именно нашли Эми, а я был так счастлив видеть ее живой, что даже не подумал это выяснить.

Несколько раз я поворачивал не на ту дорогу, и была большая вероятность, что из-за выпитого я совсем утратил способность ориентироваться, тем более что мой обзор ограничивался узкой полосой в море серой мглы. В какой-то момент мне показалось, что меня преследуют, но через несколько миль машина отстала.

Я уже почти уверился, что сбился с дороги, когда за очередным поворотом вдруг понял, что нахожусь на нужном мосту.

Я взял фонарь и стал спускаться по насыпи. Смутно помню, что хотел удостовериться, не наблюдает ли кто-нибудь за мной, хотя и не знал, что смог бы предпринять в таком случае.

Я достал телефон и на ходу позвонил Габриэль. Я считал, что до нужного места придется идти несколько сот ярдов, потому что малышку нашли не рядом с мостом. У меня оставалось время, чтобы проверить, как дела у Габи.

– Я уже проехала Бильбао, – сообщила она. – Сейчас на дороге в Сан-Себастьян. Думаю, доберусь туда за полчаса.

– Позвони, если возникнут проблемы. Я на путях, так что буду смотреть в оба.

– Отлично, – одобрила она. – Позвони, как только ее найдешь, и я сразу приеду.

Я почему-то решил, что Эми будет найдена рядом с путями, но если бы заметил бараки путевых рабочих, проверил бы и их.

Слабо светила луна, мне стало ясно, что и так все видно, поэтому я решил поберечь батарейки и выключил фонарь. Но меня беспокоило, что я могу что-то пропустить в полумраке, поэтому время от времени мне приходилось его включать. Еще меня волновало, что я могу проверять только одну сторону – дорога была довольно широкой. Не имело смысла идти зигзагами, кроме того, это было опасно; поэтому я решил, что полмили буду искать с левой стороны, а потом по другой стороне пойду обратно.

Я заметил заросли с противоположной стороны пути – это было место, которое следовало бы проверить, поэтому почти с самого начала мне пришлось нарушить свою систему.

Я наступил на рельс и стал балансировать на одной ноге, не зная, куда лучше шагнуть второй ногой.

Я не видел и не слышал приближающегося поезда. Вероятно, адреналин уже успел улетучиться и мое тело, измотанное борьбой с алкоголем, перешло в состояние отупения.

Я ощущал, что на меня со страшной скоростью движется что-то огромное. Мои глаза были так ослеплены светом, что я ничего не мог разглядеть. Поезд беспрестанно гудел, предупреждая об опасности. Вероятно, машинист меня видел, или они дают гудок на каждом повороте. Я знал, что мне нужно двинуться вперед. Мне надо было заставить себя переступить через рельсы и оказаться за путями. Я упал на землю. Мои руки касались стальных рельсов. Я в недоумении смотрел на них, понимая, что они не должны быть там. Мне нужно было зацепиться и перекатиться через рельсы. Я осознавал, что если мои руки останутся в том же положении, их отрежут колеса поезда.

В замешательстве я потерял несколько секунд. Поезд был уже передо мной. Казалось, на меня надвигалась башня. Я убрал пальцы с рельсов.

Мои ноги.

Они прикасались к рельсам? Когда я споткнулся, мои ноги зацепились за пути?

Я подтянул их.

Теперь поезд был надо мной. Колеса отбивали ритм по бокам от моего тела. Я был оглушен. И боялся, что у вагонов есть подвесные части между колесами. Я смутно осознавал, что поезд может зацепить меня на скорости шестьдесят миль в час, разорвать на куски и выбросить обратно на пути. Я старался вжаться в землю. Моя левая щека с силой прижималась к грязному гравию.

Потом все закончилось. Поезд прошел.

У меня возникло желание побыстрее встать.

Я полагал, что один поезд никогда не следует сразу за другим. Я поднял голову, чтобы оглядеться. Мой левый глаз был весь в масле и копоти. Мне не хотелось его открывать, а когда я попытался протереть его рукавом, то только растер грязь и она попала под веко.

Теперь в моем распоряжении оставался один глаз.

Мне удалось подняться и сойти с путей. Я где-то потерял фонарь. Я постарался определить, на каком расстоянии от рельсов должен его искать.