Несомненно, история необратима. Определенный этап общественных отношений не может повториться на новой ступени развития, как не могут возродиться вновь прежние моральные ценности, которыми люди жили, но которые канули в Лету времени вместе с отмиранием старых социальных условий. Закон отрицания старого и торжества нового неумолимо действует в истории. Новое не может развиваться, если старое остается в неприкосновенности.

Забвение – свойство, не только присущее жизни отдельных людей, но и целых поколений. Без забвения не было бы и памяти – она и есть то, что мы помним в отличие от забытого. И жизнь индивидуальная, и жизнь целых поколений может быть охарактеризована с точки зрения того, что помнят и что забывают. Здесь отношение к прошлому – признак общекультурной зрелости, нравственно-психологических ориентации людей. Уважение к старине может перерасти в некое идолопоклонство, возвеличение отжитых ценностей, а порою, и реакционных явлений. В свою очередь, пренебрежение к ценностям, накопленным в тяжком жизненном опыте других поколений, может быть выражением нигилистического экстремизма бездуховности и аморальности. Важно не само по себе забвение или память. Важен смысл тех ценностей, которые впитаны в «память культуры» поколения или отдельного лица. Эти ценности – вехи прошлого опыта, это «вехи-призывы», «вехи-надежды» и «вехи-предупреждения».

Социальный прогресс в том и заключается, что происходит движение к более высоким, более совершенным взаимоотношениям людей, и нелепо изображать этот процесс как попирание жизней и судеб людей. Жизнь, -творческие успехи, так же как и заблуждения и ошибки действовавших в истории поколений, не прошли даром. Они явились исходным пунктом для борьбы и труда новых поколений. И исторический факт прогрессивной преемственности поколений является в марксистской философии основанием для этического оптимизма, а не пессимизма. В социальном прогрессе действительно заключена гуманистическая эстафета, которая передается от прошлых поколений к настоящим, а от настоящих – к будущим: это – последовательное развитие человеческих ценностей, в том числе духовно-нравственных. Коммунизм – благородный воспреемник всего лучшего, что создается культурой настоящего и было создано культурой прошлого. Но эта преемственность не провиденциальна, так как не предопределена заранее. На этот факт, в частности, обратил внимание К. Маркс, анализируя идеал равенства в XIX столетии. «Конечно, стремление к равенству свойственно нашему веку,- писал он.- Но говорить, что все предшествовавшие столетия с их совершенно различными потребностями, средствами производства и т. д. провиденциально действовали для осуществления равенства, говорить это – значит, прежде всего, ставить людей и средства нашего века на место людей и средств предшествовавших столетий и не признавать того исторического движения, посредством которого следовавшие друг за другом поколения преобразовывали результаты, добытые предшествовавшими им поколениями»1.

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч, т. 4, с. 142,

Правда, каждое последующее поколение может рассматривать успехи и всю субъективность существования предшествующих поколений упрощенно. Целые поколения были вынуждены обращаться с достижениями прошлого как с неорганическим, мертвым материалом; лишь с расширением исторического творчества, ростом культуры происходит понимание тех ценностных параметров, которыми – при всей их непохожести и неприемлемости – обладают достижения предшествующих поколений. Но происходит это не сразу. «Так называемое историческое развитие покоится вообще на том, что новейшая форма рассматривает предыдущие как ступени к самой себе и всегда понимает их односторонне, ибо лишь весьма редко и только при совершенно определенных условиях она бывает способна к самокритике»1,

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 12, с. 732.

– писал в этой связи К. Маркс. И лишь «в искаженно-спекулятивном представлении делу придается такой вид, будто последующая история является целью для предшествующей…»2.

2 Там же, т. 3, с. 45.

Именно это искаженное представление и хотят приписать коммунистическому мировоззрению его противники. Они пытаются возложить моральную ответственность за трудности, потери, само напряжение поступательного хода истории в современную эпоху на идеал коммунизма, на проходящие под его знаком революции и социальные перестройки. Но трудности трудностям рознь, да и потери (в том числе в сфере ценностей) бывают разные. Есть трудности, потери, в частности и личностного развития, вызванные угнетением, порабощением человека человеком; и есть трудности движения вперед, трудности саморазвития и раскрепощения человека. Вероятно, наши идейные противники считают, что терпеть первые трудности легче, чем самостоятельно преодолевать вторые, что ж, в этом также видна их партийно-классовая логика рассуждений.

Идея жертвенности – как ценностного условия хода истории и нравственного ориентира жизнедеятельности личности – чужда марксизму изначально. Еще в ранний период своего творчества, раскрывая значение понятий «коммунизм» и «гуманизм», К. Маркс видел их тождество в том, что они представляют «действительное разрешение противоречия между человеком и природой, человеком и человеком, подлинное разрешение спора между существованием и сущностью, между опредмечиванием и самоутверждением, между свободой и необходимостью, между индивидом и родом»1.

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 42, с. 116.

Впоследствии, полемизируя с сентиментально-морализаторскими спекуляциями Криге, Маркс и Энгельс решительно выступили против нравственного принижения личности в пользу абстрактно понимаемого общего блага, против фанатичного возвеличивания жертвенности как смысла жизнедеятельности человека. Криге утверждал, что все должны заботиться не «о своей собственной подлой личности», а о принадлежности к человечеству, снабжая это свое размышление напыщенными фразами о всеобщей любви. К. Маркс и Ф. Энгельс охарактеризовали эту позицию как «постыдное, отвратительное угодничество по отношению к оторванному от «собственной личности» и противопоставленному ей «человечеству», которое превращено таким образом в метафизическую… фикцию»; они подчеркнули нравственную несовместимость с мировоззрением пролетариата этого фанатично-жертвенного учения, «которое проповедует блаженство низкопоклонства и презрения к самому себе» и потому скорее годится для монахов, а не борцов за освобождение народа от угнетения1.

1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 4, с. 14.

Не в унизительном самоотречении, а в глубоком самовыражении, мужественной борьбе за те гуманные ценности, в которых сливаются интересы общественного и личностного развития, состоит назначение коммунистического переустройства общества. В идеале, в полностью гармонических отношениях нового исторического типа, человек служит народу и человечеству не путем принесения жертв, а путем естественного, искреннего самоутверждения. Хотя это самоутверждение не идиллия и предполагает борьбу, творчество, напряжение, а значит, и умение стойко перенести необходимые лишения, предполагает нравственную способность возвыситься до интимно-личностного принятия общих ценностей. А это и означает, что «общество, организованное на коммунистических началах, даст возможность своим членам всесторонне применять свои всесторонне развитые способности»2.

2 Там же, с. 336.

Коммунистическое мировоззрение видит в развитии способностей человека самоцель и условие общественного прогресса. «…Развитие способностей рода «человек»,- писал К. Маркс,- хотя оно вначале совершается за счет большинства человеческих индивидов и даже целых человеческих классов, в конце концов разрушит этот антагонизм и совпадет с развитием каждого отдельного индивида…»1

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., Т. 26, ч. II, с. 123.