Опасности подстерегали повсюду. За две ночи земля остыла, расплавленное жаром дорожное покрытие снова стало твёрдым, но кое-где ещё тлели пожары. Откроешь не ту дверку — и пламя, получившее доступ к кислороду, вспыхнет с новой силой, а тебя превратит в хорошо прожаренный бифштекс. В первый же день работ так сгорели трое, причём не самые бестолковые и неопытные.

Под тяжестью спасателей обваливались лестницы, на головы рушились крыши и перекрытия, порой проламывался асфальт и прямо под ногами разверзались бездны, из которых поднимался едкий чёрный дым.

Но этим список неприятностей не исчерпывался. Двадцать пятого числа в одной из вылазок двоих сильно потрепала свора собак, неведомо как переживших огненную бурю. Чёрные, с проплешинами голой обгоревшей кожи, покрытой коростами и волдырями, из которых сочились кровь и сукровица, с глазами прирождённых убийц, они больше напоминали диких зверей, чем домашних животных. Им повезло больше, чем людям — их тела были подвержены действию радиации в два-три раза меньше. Но рано или поздно и они, конечно, должны умереть, если инстинкт не подскажет им покинуть опасное место.

Но до этого пока было далеко. И пять человек, два из которых истекали кровью, чудом сумели скрыться от монстров на крыше обгоревшего автобуса. А те расположились вокруг. Они не лаяли. Просто молча смотрели и ждали.

Тогда безоружным спасателям самим пришлось звать на помощь. До убежища было недалеко, а у них с собой имелась рация. Но связь с наземным пунктом наблюдения убежища им установить не удалось из-за возмущений в ионосфере, вызванных взрывами. Прошло два часа, прежде чем их хватились. А те, кто пошёл их искать, не были оповещены об угрожавшей им опасности.

Если бы пропавшие находились далеко, то никто не отправился бы за ними. Таков был порядок, продиктованный не цинизмом, а разумной осторожностью. Но до них было всего полквартала, и майор сам возглавил группу, которая выдвинулась в их направлении.

Он шёл первым, когда они пробирались через улицу по узкому проходу среди сгоревших машин. Услышав хриплое рычание, Сергей Борисович обернулся. В десяти шагах, взгромоздившись на капот бывшей «Ауди» стояла точная копия собаки Баскервиллей. Стояла и смотрела на него недобрым взглядом маленьких красных глазок.

Она была крупной, с мощными челюстями. На бычьей шее сохранился почерневший ошейник с железными бляхами. Несмотря на поражённую кожу, тварь выглядела крепкой, здоровой и сытой. Медленно, будто нехотя, она пошла на него.

Демьянов выстрелил в воздух. Он хотел уладить дело миром не потому, что разделял идеи «Гринписа». Майор просто сомневался в эффективности своего ПМ против такой махины и в собственной меткости. После сдачи зачёта в тире при получении лицензии стрелковой практики у него не было.

Он ожидал, что животное убежит, поджав хвост, но вместо этого оно сходу пошло в атаку. Существо явно не боялось людей и успело убедиться в их беспомощности. С оружием оно, видимо, не сталкивалось.

Три девятимиллиметровых пули не смогли остановить его последнего прыжка. Демьянову пришлось отпрыгнуть в сторону, чтобы уже мёртвая туша пролетела мимо него и шлёпнулась в лужицу маслянистой воды. Одна из пуль пробила толстый череп. В «молоко» он всадил всего две.

В густом сером смоге майор только теперь разглядел прямо по курсу силуэт автобуса, а на крыше — фигурку человека, который отчаянно махал руками. Секунду спустя он заметил остальных тварей. Судьбу своей товарки собаки разделить не хотели и застыли на месте, напряжённо глядя в его сторону. Их было десять или двенадцать.

Когда они уже начали пятиться, двое ракетчиков, стоявших до этого столбом, внезапно опомнились и взялись за автоматы, готовые без приказа открыть огонь из «калашей» по отступавшей стае. Демьянов их удержал. Свора до сих пор была опасна, и если загнать её в угол, то ещё неизвестно, кто кого, учитывая плохую видимость и сектор обстрела, пересечённый сгоревшими автомобилями. Пусть уходят. К полноценному отстрелу этих тварей нужно подготовиться получше.

И они действительно ушли. Искусанных бедолаг, успевших проститься с жизнью, сняли с крыши и доставили в медпункт. Следовало бы провести анализ на бешенство… но где? Поэтому людям предстояло пройти малоприятный курс уколов — в убежище имелся достаточный запас сыворотки. Ничего, пусть радуются, что живы остались. После этого неприятного урока в состав каждой группы было включено по бойцу с автоматом. Как выяснилось чуть позже, не напрасно.

Угрозу представляли не только звери. Вернее, не только звери о четырёх ногах. Нападения участились к концу недели. Подниматься наверх стало опасно не из-за пожаров и завалов, а из-за людей, которые вернулись в кварталы руин, как только погас огонь, а уровень радиации стал терпим. Вернее, терпим он был, если находиться там ограниченное время. При постоянном пребывании он продолжал оставаться смертельным.

Поэтому многие люди были больны, и полученная доза не оставляла им шансов на выздоровление. Некоторые, вероятно, это понимали. Но умирать они не торопились, хотели ещё погулять напоследок.