— Сергей Николаевич, ваше присутствие требуется, — сообщил Иван.

Вид у него был серьёзный, даже встревоженный.

Вначале Демьянов хотел, чтоб в убежище утвердился наполовину неформальный стиль общения. Ему казалось, что всякие «разрешите доложить» и «так точно» будут ненужным позёрством. Тем более что формально он оставался гражданским человеком. Раз уж они заперты здесь на неопределённый срок, думал майор, надо стать большим, нежели просто группой товарищей по несчастью. Пусть не семьёй, но хотя бы чем-то вроде большой дружной деревни. Утопия, конечно, но лучше так, чем каждый за себя.

Увы, не вышло. Иерархия оказалась жизненной необходимостью. Он понял это интуитивно и чтобы избежать разброда и шатания, надевал на себя маску сурового отца-командира, хотя иногда забывал это сделать.

— Как дети малые!.. Поконкретней, Ваня, — попросил он бойца. — На что я должен взглянуть? Труба потекла? Крысы на складе завелись?

— Именно крысы, Сергей Борисович, — парень как-то странно улыбнулся. — Самые натуральные, только на двух ногах ходят.

Демьянов нахмурился. Он старался быть демократичным, но надо же знать меру! Лицам, «приближённым к особе императора», дозволялись некоторые вольности, но иногда они начинали забываться.

— Хиханьки для Маши оставь, — майор был в курсе даже личной жизни подчинённых. — Докладывай по существу.

Через пять минут, отпустив своего ординарца с категорическим наказом не трепать языком, Сергей Борисович тяжело рухнул на шаткий стул. Нормального кресла в убежище до сих пор принести не сподобились. Ещё с минуту Демьянов хранил молчание и смотрел прямо перед собой, мрачный как туча.

Всего он ожидал, но не такого. Сомнений быть не могло. Кто-то из его бойцов обворовывал убежище или помогал ворам обстряпывать их делишки. Причём не один, такие дела не провернёшь в одиночку. В сговоре должны быть как минимум трое — боец из караула, кто-то из кладовщиков, у которых есть ключи, и как минимум один из парней, дежуривших на посту в главном коридоре. Иначе до жилых секций добычу не донесёшь. А то, что украденную еду надо искать именно там, это к гадалке не ходи.

Надо было раскрыть преступление и наказать виновных. Как можно быстрее и как можно жёстче, иначе всё пойдёт в разнос. «А если я закрою на это глаза, скоро нам всем придётся их закрыть», — пришёл ему на ум невесёлый каламбур. Надо было выйти на всю цепочку. Поймать их с поличным, желательно в момент передачи украденного. Иначе всегда будет риск, что кто-то из мерзавцев ускользнёт. Надо взять их всех до единого, и тогда…

Но это потом. А пока придётся изо всех сил ломать комедию, прикинуться болваном, сделать вид, что ничего не произошло, и находиться целый день среди людей, один или несколько из которых моральные уроды, способные на такое.

Он будет отдавать приказы, выслушивать донесения, шутить для разрядки обстановки, читать свои лекции. И всё ради того, чтоб мерзавцы ничего не заподозрили и в эту или в одну из следующих ночей снова пошли на дело. Скорее всего, он не раз будет находиться на расстоянии вытянутой руки от тех, кто это сделал, и мечтать будет только об одном — найти гада, схватить за горло и придушить на месте.

Паскудное, мерзкое ощущение. Будто сам воровал и попался, а теперь вынужден выкручиваться. И как ни поступи, всё равно останется осадок. Вокруг одни идиоты и подонки. Ещё неизвестно, кто хуже. Кто знает, не захочет ли какая-то тварь стрельнуть ему в спину в тёмном коридоре?

Никому нельзя было доверять, кроме пары надёжных людей. И одному из них Демьянов по внутренней связи приказал явиться к себе.

Сразу после того, как вернулась большая экспедиция, Сергей Борисович осуществил разграничение полномочий. Олег Колесников, бывший старлей ракетчиков, отныне должен был выполнять обязанности «министра обороны» и частично «внутренних дел», то есть обеспечивать безопасность от внешних и внутренних угроз в физическом смысле. Но для решения деликатных задач он был слишком прямолинеен и недалёк. Тут требовался человек с опытом оперативно-розыскной работы. Им и был Пётр Петрович Масленников, бывший следак уголовного розыска.

— Предлагаете выставить усиленную охрану? — спросил он, внимательно выслушав.

— Нет, — покачал головой Демьянов, сощурив левый глаз. — Пусть всё будет как есть.

— Выманим? — догадался новый помощник.

Схватывал бывший опер на лету.

— Верно мыслишь. Ты вот что… Про инцидент никому не слова. Отбери троих толковых пацанов. Нормальных, но чтоб без чистоплюйства. Вам придётся делать всё от начала до конца. Будете и группой задержания, и следственной бригадой…

— А потом ещё и расстрельной командой? — закончил за него милиционер.

— Ты это… вперёд не забегай, — уклончиво ответил майор. — Засаду устройте где-нибудь тут, — он указал на высокие, почти в человеческий рост, ряды ящиков и картонных коробок.

— Понял, Сергей Борисович, — взгляд бывшего мента явно говорил: «Не учите учёного». — А с применением оружия как?

— По обстановке, — ответил Демьянов. — Сам понимаешь, хорошо бы взять живьём, но если что не так, стреляйте на поражение без разговоров.

Даже крысы, если их припереть к стене, могут быть опасны. А сейчас меньше всего был нужен прецедент вооружённого столкновения в убежище.