Небо уже темнело, когда они ехали назад. Морин была за рулем.

– Мы с тобой уже сколько лет знакомы? – спросил Элдер. Они как раз проезжали площадь с круговым движением в Мартоне, направляясь на юг.

– В целом? Лет пять, может, шесть.

– И сколько из них работали вместе? Три года?

– К чему это ты клонишь? – спросила Морин.

– Пять лет, – задумчиво произнес Элдер. – И все, что я о тебе знаю, это что ты отличный работник, предпочитаешь виски с содовой чистому напитку и бочковое пиво – баночному. У меня очень смутное представление о том, где ты живешь, я у тебя никогда не был; я даже не знаю, одна ты живешь или у тебя кто-то есть.

– Ну и хорошо, – сказала Морин.

– А тебе это не кажется странным?

– Что это с тобой? Джоан вспомнил? Может, она тебе как-то мешает? Свербит как заноза?

– Вот видишь, ты обо мне все знаешь, ну, практически все.

– Ты сам мне все рассказывал, вот и знаю.

– А ты о себе не рассказывала.

– Совершенно верно.

Однажды ночью, когда они почти вот так же, только еще дольше, ехали, возвращаясь из Шотландии, да еще в дождь, он облегчил душу, выложив Морин все о романе Джоан с ее боссом; Морин слушала, не произнося почти ни слова и никак не прокомментировав рассказ, когда он закончил, хотя Элдер хорошо чувствовал ее неодобрение – оно прямо-таки исходило от нее и легко преодолевало небольшое пространство между ними, – еще более усиленное тем, что не было выражено словами.

– Думаешь, это все же он? – спросила Морин.

– Не знаю.

– Вроде бы все указывает на него.

– Да, помню.

– Но ты не уверен?

Элдер покачал головой:

– Что-то тут все-таки не так… не знаю, мне просто так кажется.

– Если он ни в чем не виноват, то почему сбежал?

– Если бы ты, проснувшись однажды, обнаружила свои портреты на первых полосах газет под заголовками, обвиняющими тебя в убийстве, что бы ты сделала? Сдалась бы полиции в надежде, что там разберутся?

– Нет. На месте Доналда – нет.

– Вот именно.

Через несколько миль Элдер сказал:

– Виновен он или нет, все равно его надо посадить.

Морин кивнула.

– Если они будут оставаться вместе, это облегчит дело. Я свяжусь с социальными службами, может, удастся раскопать ее прошлое – список приемных семей по крайней мере. Вдруг она вспомнит о какой-то из них, где к ней были достаточно добры, и решит, что они сейчас могут туда поехать и там отсидеться.

– Им деньги понадобятся, – заметил Элдер. – И скоро. Они либо будут воровать, либо попытаются найти работу. Надо попробовать проверить все эти маленькие парки аттракционов – это, кажется, единственное, что они умеют.

Стало еще темнее, но полная темнота еще не наступила, звезд на небе почти не было, луна торчала как осколок в глазу.

Может, Морин права, думал Элдер, может, тот вечер в доме Джоан и Мартина – даже не вечер, всего час, а то и меньше – и впрямь засел у него в подсознании, а он этого и не заметил?

Как в старые времена.

Нет, не то.

– Где тебя высадить, Фрэнк? – спросила Морин, когда они подъехали к городу.

– Где хочешь. Не имеет значения.

– Могу проехать мимо дома Уилли Белла, если тебе туда.

– Это будет просто прекрасно.

Перед тем как они свернули с основной магистрали, у Морин зазвонил мобильник. Поднеся телефонную трубку к уху, она назвала себя, выслушала звонившего, подтвердила, что все поняла, и отключилась.

– Это Гартри. Маккернан хочет тебя видеть.

– Да я только что с ним встречался. И ничего хорошего это не дало.

– Все равно он хочет с тобой встретиться. Говорит, это важно. Кажется, он получил что-то интересное по почте.

На почтовой открытке была изображена бетонированная прогулочная дорожка, уходящая вдаль, в пространство, – нечто вроде вполне утилитарной защиты от морских волн; несколько ларьков, торгующих пластиковыми ведерками, лопатками, черно-белыми футбольными мячами в желтых сетках, майками с логотипом «Боб-строитель» и предлагающих отдыхающим чай в кружках и мороженое. На выбеленном песке пляжа – семейства, укрывшиеся от ветра за деревянными щитами. А за ними – море, раскинувшееся подобно гигантской серой шкуре до самого горизонта.

«Добро пожаловать в Мейблторп!» – гласила надпись, сделанная веселыми красными буквами.

Маккернан держал открытку указательным и большим пальцами так, чтобы Элдеру было все видно. Когда же тот протянул руку, чтобы взять ее, Маккернан быстренько отодвинулся.

– Ты же сам сказал, что это важно, – заметил Элдер.

– Точно.

– Тогда кончай в игрушки играть.

– Да ладно, – сказал Маккернан. – Раз уж вы приехали, куда торопиться? Отдохните, расслабьтесь. У нас полно времени.