Шрифт:
Дело в том, что брата султана, Тутуша, после того как он убил эмира Сулеймана и своего зятя, шедшего на него войной из Аравии, обуяла гордыня; узнав, что султан уже вошел в мирные переговоры с самодержцем, он замыслил убийство брата. И лот он призвал к себе двенадцать кровожадных хасиев [707] , как они называются на персидском языке, сразу же отправил их в качестве послов к султану, посоветовав следующим образом убить брата: «Идите, – сказал он, – и прежде всего возвестите, что вам нужно сообщить султану нечто секретное; когда же вам позволят войти, приблизьтесь тотчас же к моему брату, как будто желая сказать ему что-то на ухо, и растерзайте его». Послы, или, вернее, убийцы, с готовностью отправились убить султана, как будто их посылали на обед или на пир. Они застали султана пьяным и, пользуясь полной свободой (стража стояла далеко), выхватили из-под полы мечи и сразу же растерзали несчастного. Ведь хасии радуются крови и почитают за наслаждение вогнать меч в человеческое тело. Впрочем, если в этот момент кто-нибудь, напав на них, вспорет им живот, то такую смерть они сочтут для себя честью. Свое кровавое ремесло они принимают и передают как отцовское наследство. Никто из них не возвратился к Тутушу, ибо своими жизнями пришлось им расплатиться за содеянное убийство [708] .
707
Хасии , т. е. ассассины. Ассассины – принятое в Европе название членов фанатичной религиозной секты исмаилитов, образованной во второй половине XI в. Для ассассинов убийство было основным средством достижения цели (см. «Handw"orterbuch des Islam», S. 60 sq., s. v. Assassinen). Свидетельство Анны об ассассинах – одно из наиболее ранних.
708
Мелик-Шах умер в ноябре 1092 г. Восточные источники сообщают различные версии о причине его смерти, но ни одна из них не совпадает с рассказом Анны (см. «Encyclop'edie de L’Islam», III, р. 226, s. v. Malikshach.) По весьма правдоподобному предположению ряда исследователей (см. Buckler, Anna Comnena..., р. 423, n. I), Анна путает между собой два события: смерть Мелик-Шаха и убийство великого визиря Низам аль-Мулька, которое было совершено примерно за месяц до гибели Мелик-Шаха.
Эпизодом убийства Мелик-Шаха Анна заканчивает большой раздел о византийско-сельджукских отношениях. «Алексиада» в данном случае – единственный наш источник, хронологические указания которого скупы и противоречивы. Последнее точно датируемое событие из упомянутых Анной в этом разделе – гибель никейского султана Сулеймана в июле 1086 г. (см. прим. 677). Затем Анна повествует о следующих событиях.
1. Великий сельджукский султан Мелик-Шах отправляет к Алексею посла Чауша с предложением союза. Чауш переходит на сторону императора (VI, 9, стр. 191).
2. Никейский сатрап Абуль-Касим захватывает власть в Никее и вступает в борьбу с Византией. Татикий наносит поражение Абуль-Касиму (VI, 10, стр. 192—193). {525}
3. Алексей приглашает Абуль-Касима в Константинополь и воздвигает укрепление неподалеку от Никомидии (VI, 10, стр. 194—195).
4. Полководец Мелик-Шаха Борсук осаждает Никею. Алексей посылает на помощь Абуль-Касиму войско, которое вскоре возвращается назад, опасаясь нового турецкого наступления (VI, 11. стр. 195—196).
5. Мелик-Шах отправляет против Абуль-Касима Бузана. Гибель Абуль-Касима. Султан через Бузана предлагает Алексею выдать замуж дочь императора за своего старшего сына. Алексей направляет ответное письмо с Куртикием, который не застает Мелик-Шаха в живых (VI, 12, стр. 196—198).
Таким образом, все перечисленные события происходили между июлем 1086 г. (гибель Сулеймана) и ноябрем 1092 г. (убийство Мелик-Шаха). Попробуем более точно распределить их во времени.
Мелик-Шах отправляет Чауша в Константинополь, как только узнал о гибели Сулеймана, т. е. сразу после июля 1086 г. Борьба Абуль-Касима с Византией должна была происходить примерно в то же время, ибо, по словам писательницы (VI, 10, стр. 191), турецкие сатрапы (в их числе и Абуль-Касим) захватили охраняемые ими города, «когда весть о самоубийстве распространилась по всей Азии». Но такой датировке препятствует одна деталь в рассказе писательницы: во время осады Никеи Татикий получает сведения о приближении турецкого войска Борсука, которого послал новый султан Бэрк-Ярук ( – VI, 10, стр. 192). Сын Мелик-Шаха, Бэрк-Ярук стал султаном лишь в 1092 г., после смерти отца (см. прим. 686). Это первое хронологическое противоречие в анализируемом отрывке «Алексиады». Обращая внимание на различные взаимоисключающие свидетельства писательницы, Ф. Шаландон (Chalandon, Essai..., р. 110) датирует эти события 1086 г., а Ф. Дэльгер (D"olger, Regesten..., 1163) и . Каэн (Cahen, La premi`ere p'en'etration..., p. 50) – 1092 г. Поход Бузана и обмен письмами между Алексеем и Мелик-Шахом в представлении Анны происходили непосредственно после 1086 г., ибо Мелик-Шах отправил в поход Бузана, узнав об измене Чауша (VI, 12, стр. 196), которого он в свою очередь послал в Константинополь, как только ему стало известно о гибели Сулеймана в июле 1086 г. Однако та же Анна сообщает, что ответное посольство Алексея к Мелик-Шаху уже не застает султана в живых (Мелик-Шах был убит в ноябре 1092 г.!). Это – второе противоречие у писательницы. Большинство исследователей {526} относят поход Бузана и обмен письмами к 1092 г. Лишь П. Готье датирует эти события 1087 г. (Gautier, Le discours..., р. 101). Вот аргументы исследователя.
1. Доводы, которые приводит Мелик-Шах, стремясь склонить к союзу Алексея, соответствуют ситуации 1087 г. В письме, переданном с Бузаном, Мелик-Шах напоминает императору о его борьбе с «латинянами» (т. е. о кампании против Роберта Гвискара, закончившейся в 1085 г.) и об угрозе со стороны «скифов» (т. е. печенегов, наступление которых на Византию началось в 1086 г.).
2. Мелик-Шах предлагает Алексею выдать дочь императора замуж за своего старшего сына Ахмета, а Ахмет умер в 1088 г.
Аргументы П. Готье не кажутся нам достаточно убедительными. Во-первых, Мелик-Шах вспоминает вообще о врагах, с которыми встретился Алексей, с того момента как взял власть в свои руки, и, следовательно, доводы Мелик-Шаха не обязательно связывать с ситуацией 1087 г. Во-вторых, под старшим сыном Мелик-Шаха может подразумеваться и Бэрк-Ярук, ведь называет Анна по ошибке первенца Роберта Боэмунда младшим сыном норманнского герцога (см. Ал., I, 14, стр. 85). Таким образом, писательница рассказывает как о непосредственно следующих друг за другом событиях, которые, согласно ее же собственным данным, разделяет промежуток в пять лет. Анна, видимо, плохо представляет себе хронологию, и у нас нет вполне объективных критериев для установления точных дат.
Бузан узнал об этом событии и со всеми своими силами вернулся в Хорасан. Когда он приближался к Хорасану, его встретив брат убитого – Тутуш. Сразу же завязывается рукопашная битва, в которой оба войска сражаются с одинаковым упорством и ни одно не уступает победу другому. Но когда пал получивший смертельную рану Бузан, который храбро сражался и приводил в замешательство целые фаланги, все его воины стали искать спасения в бегстве и рассеялись кто куда [709] . Тутуш победителем вернулся в Хорасан как облеченный уже саном султана. Но опасность нависла над его головой. Сын уби-{198}того султана Тапара [710] Бэрк-Ярук встретился с ним и, по словам поэта, «радостью вспыхнул, как лев, на добычу нежданно набредший» [711] . Всей своей мощью и силой напал он на войско Тутуша, прорвал его строй, обратил в паническое бегство воинов и стад преследовать бегущих. Был в этом бою убит и сам Тутуш, как Новат [712] , обуянный гордыней.
709
Бузан был убит Тутушем в 1094 г., после битвы последнего с объединенными силами трех турецких эмиров под Тель ас-Султаном (к северу от Алеппо). См. «Encyclop'edie de L’Islam», IV, pp. 1034—1035, s. v. Tutush.
Представления Анны о событиях этого времени на Востоке весьма туманны.
710
Тапар – так Анна называет Мелик-Шаха (Moravcsik, Byzantinoturcica, II, S. 298).
711
Ил., III, 23.
712
– фразеологическое сочетание со значением «кичливый» (ср. Ал., X, 7, стр. 279). Новат – карфагенянин, ересиарх III в.
Когда к султану Хорасана, как я уже рассказывала, отправился с деньгами Абуль-Касим, брат последнего Пулхас подошел к Никее и овладел городом. Услышав об этом, самодержец пообещал Пулхасу щедрые дары, если он только уйдет из Никеи и передаст ему город. Пулхас хотел этого, но тянул время и обращал свои взоры к Абуль-Касиму; он отправлял императору послание за посланием, поддерживая в нем надежду, на самом же деле ожидал возвращения брата.
В это время произошли следующие события. Убитый хасиями султан Хорасана в свое время взял в плен двух сыновей великого султана. После смерти султана они бежали из Хорасана и вскоре явились в Никею. Увидев братьев, жители Никеи встретили их с радостью. Пулхас с готовностью передал им Никею, как перешедшее от отца наследство. Старший из них, по имени Килич-Арслан [713] , был избран султаном. Он вызвал в Никею жен и детей тех воинов, которые в то время там находились, поселил их в городе и вновь сделал Никею резиденцией султанов. Распорядившись таким образом относительно Никеи, он сместил Пулхаса, подчинил всех никейских сатрапов архисатрапу Мухамеду [714] и, оставив последнего в городе, выступил по направлению к Мелитине.
713
Килич-Арслан I – сельджукский султан (1092—1107гг.) В период описываемых событий Килич-Арслан был еще очень юным (Moravcsik, Byzantinoturcica, II, S. 161; «Encyclop'edie de L’Islam», II, р. 1065).
714
См. Moravcsik, Byzantinoturcica, II, S. 200. {527}
13. Это я хотела рассказать о султанах. Между тем архисатрап Илхан [715] занял со своими войсками Аполлонию и Кизик (это два прибрежных города) и стал опустошать всю приморскую территорию. Когда самодержец узнал об этом, он снарядил значительное число имевшихся в его распоряжении небольших судов (флот тогда еще не был готов), погрузил на них храбрых воинов и гелеполы; командование ими поручил Александру Евфорвину [716] – человеку знатного рода и знаменитому своим мужеством, которого отправил против Илхана. Подойдя к Аполлонии, Александр сразу же осадил город. Через шесть дней в результате непрекращающегося даже по ночам штурма Александр овладел внешним кругом крепостных стен, который обычно называют «эксополом». Но Илхан упорно оборонял акрополь, надеясь, что к нему подойдет подкрепление извне.
715
Илхан (’). Как и во многих других случаях, Анна принимает за собственное имя название титула (Moravcsik, Byzantinoturcica, II, S. 124).
716
По-видимому, это то же лицо, что и упомянутый Зонарой Форвин Катакалон, отец Никифора, будущего супруга Марии, дочери Алексея (Zon., XVIII, 22).
Когда Александр увидел, что на помощь Илхану идет сильная варварская армия и что его силы не составляют и малой {199} части приближающегося войска, он предпочел отказаться от победы, но сохранить живыми своих воинов. Видя насколько трудным стало его положение и понимая, что не осталось средств спастись, он решил направиться к морю; намереваясь плыть к нему по реке, он вместе с воинами взошел на свои корабли. Однако Илхан, разгадав намерение Александра, прибыл раньше него, овладел выходом из озера и мостом на реке в том месте, где в давние времена святая Елена соорудила храм в честь великого Константина, чье имя с тех пор и поныне носит этот мост [717] . У выхода из озера и на самом мосту он поставил с обеих сторон весьма воинственных мужей, которым приказал поджидать в засаде прихода кораблей. Когда все воины Александра на уже упомянутых мною небольших судах [718] выходили из озера, они попали в ловушку Илхана. Видя постигшую их беду, они в полной растерянности пристали к берегу и высадились на сушу. К ним подошли турки, и разразилась большая битва. Многие отборные воины были взяты в плен, а многие попали в водовороты и были увлечены потоком.
717
Имеется в виду оз. Артиния, из которого вытекает р. Риндак. О мосте, игравшем большую стратегическую роль в середине века, см. Ramsay, The historical geography..., р. 160.
718
– небольшие парусные суда (см. Leib, Alexiade, II, р. 80).
Узнав об этом, император не смог вынести поражения и послал против турок по суше сильное войско под командованием Опоса. Последний подошел к Кизику и с первого же натиска овладел городом. Затем Опос выделил из своих отрядов около трехсот бесстрашных и опытных в осаде крепостей воинов и отправил их против Пиманина. Они с ходу овладели городом, одних его жителей убили, других отослали в плен к Опосу, который немедленно отправил пленников императору. Сам же Опос прибыл оттуда к Аполлонии и начал упорную осаду города. Илхан, не будучи в состоянии бороться с ним, добровольно сдает город, а сам со своими кровными родственниками переходит на сторону императора, от которого получает многочисленные дары, в том числе и самый великий из них: я имею в виду святое крещение. Некоторые не пожелали следовать за Опосом, например, Скалиарий [719] и возведенный позднее в сан иперперилампра [720] ... (они принадлежали к числу знатных архисатрапов). Узнав, однако, о благоволении и щедрых дарах, с которыми самодержец встретил Илхана, они также явились к Алексею и получили все, чего пожелали [721] .
719
См. прим. 944.
720
Пышный титул иперперилампра («наисветлейший») давался провинциальной знати и второстепенным чиновникам (см. Leib, Alexiade, I, р. CVII). На месте имени в тексте лакуна.
721
В «Алексиаде» нет никаких указаний о времени выступления Илхана и борьбы с ним Алексея. По мнению П. Готье (Gautier, Le discours..., рр. 103—104), эти события относятся к концу 1086—началу 1087 г., периоду, когда, по словам Анны (VI, 10, стр. 191), после смерти Сулеймана все сатрапы захватили города, которые охраняли.
Ведь император был истинно святым человеком; как в отношении своей добродетели, так и речи, он был, можно сказать, высшим жрецом всяческого благочестия. Он был выдающимся учителем нашей догмы, обладал рвением и речью апостола и хотел обратить в нашу веру не только кочевников-скифов, но и {200} всю Персию, а также варваров, которые населяют Египет и Ливию и справляют таинства Магомета.
14. Однако достаточно об этом. Я желаю рассказать о нападении на Ромейскую державу, которое было страшнее и грандиознее предыдущего, и возвращаю свой рассказ к началу [722] , ибо вражеские нашествия, подобно морским волнам, следовали одно за другим. Одно из скифских племен [723] , которое подвергалось постоянным грабежам со стороны савроматов [724] , снялось со своих мест и спустилось к Данувию. Скифам нужно было заключить договор с жившими по Данувию племенами, и они с общего согласия вступили в переговоры с их вождями: Татушем, по прозвищу Хали [725] , Сеславом и Сацой [726] (нужно упомянуть имена этих предводителей, хотя они и оскверняют мою историю). Первый из них владел Дристрой, остальные – Вичиной [727] и другими городами. Заключив с ними договор, скифы свободно переправились через Данувий, стали грабить соседние земли и захватили несколько городков. В дальнейшем, немного утихомирившись, они стали возделывать землю, сеять просо и пшеницу.
722
Анна возвращает свой рассказ на 6 лет назад, к 1086 г., к событиям начала печенежской войны. «Алексиада» – практически единственный источник наших сведений об этом периоде.
723
Одно из скифских племен . Вопрос о том, какой именно народ имеет в виду Анна, вызвал в научной литературе целую дискуссию, основывающуюся, по нашему мнению, на недоразумении. В. Васильевский в статье «Византия и печенеги» (стр. 46 и сл.) говорит о том, что «манихей» Травл заключил союз с печенегами и сосватал себе дочь одного из знатных «скифов». Ученый исходит только из текста «Алексиады» (см. ниже) и, следовательно, под «скифами», упоминаемыми Анной, имеет в виду печенегов (и это совершенно правильно, ибо писательница в дальнейшем именует их ). Однако в приложении к той же статье (стр. 131 и сл.) Васильевский старается доказать, что никак не может быть печенежским племенем, потому-де Анна не могла так непосредственно говорить о печенегах, «слишком хорошо известных из ее истории». Исследователь приводит малоубедительную параллель с текстом Зонары и произвольно предполагает, что узы (у Анны «савроматы» – см. ниже; Васильевский, кстати, это племя отождествляет с куманами – полов-{528}цами) могли в то время теснить только русских, и на этом основании считает, что «одно из скифских племен» – русские.
П. Голубовский, следуя В. Васильевскому, пытается даже определить, каких именно русских подразумевает Анна (Голубовский, Печенеги, торки..., стр. 206—208).
Выдвигались и другие точки зрения. Так, у Н. Йорги (Jorga, La premi`ere cristalisation..., рр. 33—46) эти скифы– румыны. Специальную работу этому вопросу посвятил В. Златарский («Какъвъ народь...», стр. 71 и сл.), который справедливо подвергал сомнению аргументы своих предшественников, но сам достаточно произвольно считал это «одно из скифских племен» узами (торками). На наш взгляд, участники затянувшейся дискуссии не учитывают одного – текста «Алексиады», единственного источника по данному вопросу. Ведь не может быть никакого сомнения, что «одно из скифских племен» и те скифы, с которыми заключил союз Травл, – один и тот же народ, т. е. печенеги. Зачем же иначе стала бы Анна сообщать о скифах, поселившихся в Паристрии, если не для того, чтобы объяснить, с кем заключил союз Травл, герой ее рассказа. Возражая В. Васильевскому, следует отметить, что в выражении нет никакой неопределенности: Анна имеет в виду не всех печенегов (в тексте не , а ), а одно из печенежских племен.
Единственным противопоказанием для отождествления одного из скифских племен с печенегами является сообщение самой Анны (см. ниже) о том, что скифы, «утихомирившись ( „пользуясь временем перемирия“), стали возделывать землю, сеять просо и пшеницу». Как известно, печенеги были кочевниками, и у нас нет других свидетельств, что они занимались земледелием. Г. Литаврин относит это замечание Анны не к скифскому племени, а вообще к «народам, жившим по Дунаю» (Литаврин, Болгария и Византия, стр. 420). Возможно, что это так, но надо помнить, что сама Анна говорит именно о печенегах, и, как бы ни относиться к достоверности слов писательницы, перед нами интересное (и еще не оцененное исследователями) свидетельство о переходе печенегов к оседлому или полуоседлому образу жизни.
724
Савроматами Анна чаще всего называет узов (торков). См. Moravcsik, Byzantinoturcica, II, S. 270.
725
Татушем по прозвищу Хали . В. Васильевский полагает, что речь идет здесь о двух лицах: Татуше и Хали (Васильевский, Византия и печенеги, стр. 38). Согласно сообщению М. Атталиата (Attal., р. 205, ср. Skyl., р. 719), этот Татуш пришел к власти в резуль-{529}тате восстания жителей Дристры против византийского господства в начале 70-х годов XI в. (см. Литаврин, Болгария и Византия, стр. 413).
726
По поводу этнической принадлежности этих живших по Дунаю племен среди исследователей нет единого мнения. В. Златарский называет Татуша печенегом, Сеслава (Всеслава) и Сацу – болгарами; Н. Бэнеску считает всех их влахами (Златарски, История..., II, стр. 183; Banescu, Ein ethnographisches Problem..., Ss. 297—299, 306—307. См. также Литаврин, Болгария и Византия, стр. 420).
727
Вичина – крепость в нижнем течении Дуная. Вопрос о ее точном местоположении до сих пор остается спорным (см. Литаврин, Болгария и Византия, стр. 420, прим. 18).
Между тем манихей Травл со своими товарищами и теми единомышленниками, которые захватили городок на холме Белятово и о которых я раньше рассказывала подробнее [728] , узнав о действиях скифов, произвели на свет то, что давно вынашивали в себе: они заняли крутые дороги и теснины, пригласили к себе скифов и стали грабить территорию Ромейского государства. Ведь манихеи по своей природе весьма воинственны и, как псы, постоянно жаждут упиться человечьей кровью.
Получив об этом известие, император Алексей приказал взять войско и выступить против скифов доместику Запада Бакуриани, которого он знал как человека, вполне способного руководить войском, строить его в фаланги и весьма искусного в боевых маневрах. Вместе с ним должен был отправиться Врана, также человек весьма воинственный. Бакуриани подошел к скифам тогда, когда они, пройдя через теснины, расположились лагерем у Белятово. Видя многочисленность врага, он воздержался от битвы, считая, что лучше в настоящее время без боя сохранить в целости свое войско, чем потерпеть поражение в бою со скифами и понести большие потери. Однако это решение не понравилось отважному и дерзкому Вране. Доместик, дабы на него не пало подозрение, что он из трусости откладывает битву, уступил настояниям Враны, приказал всем воинам вооружиться, построил их в боевые порядки, взял на себя командование центром фаланги и выступил против скифов. Так как ромейское войско не составляло и малой {201} части вражеских сил, все воины пришли в ужас от одного вида противника. Тем не менее они напали на скифов; в сражении многие из них были убиты, пал и получивший смертельную рану Врана. Доместик яростно сражался, с силой набрасывался на врага, но ударился о дуб и тотчас же испустил дух.
728
См. Ал., VI, 4, стр. 180—181.