Единственный воин, который готовился к предстоящим опасностям, был сухопарый проводник в ветровке. Сняв башмаки, он достал из кармана куски джута и принялся обматывать себе ноги.

Эмилиано глядел на него как завороженный, не понимая, зачем он это делает.

Контрабандист улыбнулся ему.

– Знаешь, что это такое? – спросил он.

– Нет, но хотелось бы знать, – ответил мальчик.

– Это особенная обувь, – пояснил он. – Легкая и бесшумная. А когда изнашивается, ее выбрасывают. Я заберусь в ней туда наверх взглянуть, все ли в порядке. А ты пока отдыхай. У нас еще минут двадцать на отдых.

Он вскоре вернулся, и привал закончился.

– Пора отправляться, – сообщил высокий проводник. Он показал на горный хребет за лесом. – Нужно добраться до того гребня. За ним есть дорога, которая ведет в Медризио.

Потом подошел к Эстер.

– Дайте мне девочку, – сказал он.

Женщина молча повиновалась.

– Я пойду впереди с ребенком и с вами, синьора. Вы все считайте до ста, потом отправляйте ребят. Через две минуты пойдут этот синьор с девочкой, – показал он на Джузеппе Аризи и Валли. – Последними, через две минуты, пойдете вы, – сказал он, обращаясь к Эдисону, – и вы, синьора, – заключил он, показав на Анну.

– А я буду завершать переход, – добавил его коренастый помощник.

Лола спокойно спала на руках проводника. Эстер и мужчина вышли вместе из укрытия. Все напряженно смотрели, как, растворяясь в темноте, они скрываются за гребнем. Эмилиано поручили медленно считать до ста.

– Вот, теперь они уже в Швейцарии, – сказал коренастый проводник.

– А если их захватят? – осмелился произнести вслух Эдисон фразу, которая вертелась в голове у всех остальных.

– Мы услышим выстрелы, – цинично ответил мужчина.

Эдисон подавил в себе вспышку злости и приказал:

– Ваша очередь, ребята.

Эмилиано, Джанни и Фабрицио выскочили из леса. Через две минуты проводник сделал знак Джузеппе Аризи и Валли.

– Теперь ваша очередь, синьор. Берите девочку и идите.

– А не мог бы я пойти с моей дочерью? – вмешался Эдисон.

– Нет времени на разговоры. Делайте так, как приказал мой товарищ.

Джузеппе Аризи взял за руку Валли и вышел из леса. Анна осталась рядом с Эдисоном, не произнося ни слова, подавленная глубокой и необъяснимой тревогой.

– Теперь наша очередь, – шепнул Эдисон, не глядя на нее.

– Но прежде заплати, – неожиданно приказал проводник.

– Но вам уже заплачено, – возразил Монтальдо, – и весьма щедро.

В руке контрабандиста блеснуло лезвие ножа.

– Я говорю о деньгах и драгоценностях, – сказал он, бросаясь на него и приставляя нож к горлу.

– Это грабеж, – пробормотал Эдисон, растерявшийся от неожиданности.

– Я закричу! – сказала Анна, отпрянув в сторону. – Я сейчас позову на помощь.

– Только пикни, и всех нас схватят немцы, – ответил контрабандист. – Так что гони оставшиеся деньги и драгоценности, – ухмыльнулся он.

– Эдисон, отдай ему то, что у тебя есть, – приказала Анна, объятая страхом.

Но Монтальдо не собирался так легко уступать.

– Она еврейка, – показал на Анну Эдисон. – Все деньги и драгоценности, – солгал он, – у нее.

– Еврейка? – пробормотал проводник и на миг ослабил хватку.

Воспользовавшись моментом, Эдисон с неожиданной ловкостью освободился от нападавшего и бегом выскочил из леса.

У проводника же осталась под рукой более легкая добыча. Никто в те трагические дни не стал бы расследовать убийство еврейки, ограбленной на большой дороге, никто бы его не поймал.

Бросившись на Анну, он всем телом придавил ее к земле. Единственной драгоценностью, которую она имела, было маленькое кольцо с гранатами, которое Джузеппе подарил ей в честь помолвки, но она защищалась изо всех своих сил.

– Шакал! Что ты делаешь, шакал? – гневный мужской голос заставил нападавшего оторопеть.

А удар кулака, который пришелся ему прямо в лицо, вынудил его отпустить добычу. От других последовавших за этим ударов он кубарем отлетел к дереву.

В темноте Анна узнала высокого проводника, который провожал Эстер через границу.

– Бегите, бегите быстрей, – поторопил ее мужчина. – По ту сторону вас ждут.

Мать говорила мне о власти, о деньгах, которые теперь есть у меня, об ответственности, которая на меня ложится, но я плохо понимала ее. Для человека, внезапно обнаружившего в один прекрасный день, что он является самым крупным акционером такого издательского гиганта, как «Монтальдо», это, наверное, было естественно. Живая, напористая, решительная, она возбужденно говорила, блестя глазами, тормошила меня, но я оставалась растерянно-безучастной. Для нее все было совершенно ясно, а я продолжала не понимать. Совершенно дезориентированная всеми этими событиями, я словно пребывала в нереальном мире.