— Нам надо задать вам несколько вопросов, Фред, — сказал шериф. — Не к чему беспокоить вашу жену. Лучше поехали потихоньку.

Казалось, Фред даже не удивился.

— Означает ли это, что я арестован? — спросил он.

— Нет, если только вы не откажетесь добровольно отправиться с нами.

Он вернулся в дом за кепкой, и Дороти его увидела.

— Вернусь через часок-другой, дорогая, не волнуйся, — сказал он.

Она запротестовала.

— В чем дело? — спросила она. — Ты же не закончил свой завтрак.

Он сказал, что не голоден, но она пошла следом за ним до двери. На пороге стояли двое мужчин, и она их увидела. Обоих она знала и отважно сцепилась с ними, ее бесформенное тело напряглось.

— Зачем он вам понадобился? — потребовала ответа Дороти. — Он ничего плохого не сделал.

— Вам не о чем беспокоиться, миссис Мартин, — мягко произнес шериф. — Мы просто хотим немного с ним потолковать.

Но она взглянула на лицо Фреда и пришла в ужас. Он походил на человека, идущего на казнь: напряженный, оцепеневший, казалось, он не видит ее, да и вообще не видит ничего вокруг.

— Вы арестуете его? Да как вы смеете? Как вы посмели прийти в этот дом и сотворить такое? Его все здесь знают. И знают, что он не способен ни на что дурное.

Тогда Фред повернулся к ней и обнял ее.

— Все в порядке, милая, — хрипло произнес он. — Не волнуйся. Помни о ребенке.

Это были его прощальные слова. Он круто развернулся и помахал ей рукой из машины. Она не стала махать в ответ— просто стояла и не отрываясь смотрела на него, словно прощаясь с ним навсегда.

Они отвезли его в Клинтон, в здание окружного суда. По дороге все хранили молчание. Один раз Фред попросил остановиться, чтобы купить сигарет, и помощник шерифа отправился в магазин вместе с ним. В здании суда его отвели в кабинет шерифа, где уже сидели Буллард вместе с парочкой детективов, но, как я поняла, именно Рассел Шенд задал ему тот первый, потрясающий вопрос:

— Отвечайте прямо, Фред. Когда и где вы женились на мисс Джулии Бейтс?

Должно быть, он уже давно понимал, что дело идет к тому, что его давно позабытое прошлое вдруг снова

возникло из небытия, чтобы погубить его. Тем не менее ответил он не фазу.

— В тысяча девятьсот двадцать третьем году, — глухо сказал он. — Мы с ней сбежали.

— Как долго вы были вместе?

— Меньше года. Я тогда все время разъезжал, занимался продажей спортивных товаров и попутно немного играл в гольф. Мне не нравилось, как она вела себя, пока я отсутствовал.

— Значит, вы бросили ее?

— Можно сказать, мы разошлись по обоюдному согласию. Оба были сыты по горло.

— Вы развелись официально?

— Она написала мне, что получила развод. В Рино.

— Но и только. Никаких подтверждающих документов у вас нет?

— Ну, я много разъезжал. Вещи порой теряются. Нет. У меня нет никаких бумаг.

— Когда и почему вы поменяли имя?

Он заметно удивился.

— Я его не менял. Вообще-то я Теодор, но все называют меня Фредом. Не знаю почему. Наверное, это началось с моей матери. Ей не нравилось… — он судорожно сглотнул, — не нравилось то, другое.

И тут они извлекли свою козырную карту. Проделал это Буллард, подавшись вперед; его пухлое лицо скривилось в мстительной гримасе.

— Разве не факт, — изрек он, — что впоследствии вы узнали, что никакого развода не было? И что узнали вы это от самой миссис Рэнсом?

Он долго молчал. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов. Потом Фред передернул плечами.

— Все верно, — признался он наконец. — Я и не знал ничего этого, пока она не приехала сюда этим летом.

— К тому времени вы уже были женаты. Ваша жена ждала ребенка. И тут миссис Рэнсом повстречала вас и все вам рассказала. Получалось, что ваша жена вам и не жена вовсе. А ваш ребенок будет незаконнорожденным. Поэтому вы ее и убили.

Он вскочил на ноги.

— Это ложь! — вскричал он. — Я хотел ее убить. Видит Бог, она это заслужила! Я с трудом сдержался. Но, Бог свидетель, я ее и пальцем не тронул.

Это все был стиль Булларда. Когда же ведение допроса взял в свои руки шериф, он повел себя не столь жестоко.

— Зачем она рассказала это вам, Фред? — спросил он. — Она ведь прекрасно устроилась, насколько мне кажется. После развода она получала от Артура Ллойда солидное содержание. Если бы выплыло наружу, что ее брак с ним был недействительным, ей пришлось бы лишиться этого содержания, не так ли?

— Она знала, что я не буду болтать. Да и как я мог?

— Вопрос не об этом. Зачем она вам все рассказала?

— Ей нужны были деньги, — угрюмо признался он.

— За этим она и приехала на остров?