День был теплый, но капли дождя охлаждали кожу. Спешно удаляясь от «Красного быка», Мари проклинала слабость, не позволявшую двигаться быстрее. Девушка была измучена и обескуражена. И она в конце концов заблудилась.

По мере усиления дождя увеличивалась и ее растерянность. Мари плохо помнила, как вновь оказалась у бара. Она стала блуждать по боковым улицам и запуталась еще больше. Спросить дорогу было не у кого, потому что разразилась типичная для этих мест гроза, и все, кто мог, укрылись. Небольшие лавчонки, мимо которых она проходила, не являлись тем местом, куда можно было зайти и переждать дождь. Инстинктивно она чувствовала, что лучше оставаться на улице, чем искать первое попавшееся пристанище.

Мари взяла вправо, потом повернула налево, все больше теряя ориентацию в лабиринте улиц. Наконец она оказалась посреди бедняцкого квартала, застроенного темными некрашеными домами с просевшими ступенями крылец и двориками, которые заросли бурьяном. Она остановилась на несколько минут под кроной большого дуба, надеясь, что дождь прекратился до того, как она соберется двинуться дальше.

Все здесь выглядело бедным и жалким, но все-таки она завидовала тем, кто сейчас находился в свое доме, в тепле и безопасности. В какой-то момент она чуть было не решилась перейти улицу, постучать в ближайшую дверь и попросить приюта. Оттуда она сможет позвонить Джизусу, и он приедет за ней. Тогда она скоро окажется дома и сможет наконец обсохнуть.

Однако, поразмыслив, Мари решила двинуться дальше. Ей не понравилось, как выглядит этот дом. По сравнению со своими соседями он был самым ветхим, неряшливым, двор завален помоями, а на задней дорожке громоздился ржавеющий автомобиль. Нет, ей не хотелось идти туда. Она зябко передернула плечами и быстро пошла дальше по тротуару. В какой-то момент она вдруг ощутила, что, несмотря на все усилия, вовсе не удаляется от этого дома. Что она не может оторваться от этого дома и от целой вереницы других, как две капли воды похожих на этот.

В конце улицы она свернула за угол, затем еще раз. Дождь заливал глаза. Крупные капли попадали на ресницы и почти ослепляли ее. Небо совсем потемнело, лишь иногда его озаряли вспышки молний.

Мари вспомнила, что Джизус однажды рассказывал ей о бесконечных рядах блочных домов в беднейших кварталах города. Когда, повернув за угол, она обнаружила, что находится перед одним из таких жилых массивов, Мари развернулась, пытаясь выбраться, и наконец уже совершенно безнадежно затерялась в лабиринте улиц.

На грани полного изнеможения она прислонилась к стене углового дома, не в силах сделать дальше ни одного шага. Она подняла глаза и сквозь завесу дождя увидела автобус, который, разбрызгивая лужи, двигался в ее сторону. На маршрутной табличке была указана Харпер-стрит – улица, на которой жил Бертон.

Мари шагнула на проезжую часть, и автобус, подъехав к ней, остановился. У нее не было ни цента, но водитель, не говоря ни слова, жестом пригласил в салон. Она упала на сиденье, не обращая внимания на удивленные взгляды пассажиров.

Через десять минут она уже стояла перед входом в особняк на Харпер-стрит, пытаясь как можно лучше отжать на себе просторную блузку и джинсы. Наконец удовлетворенная результатами усилий, она открыла входную дверь и стала взбираться вверх по ступеням.

– Мари, где, черт побери, ты была? – Дверь в комнату Джизуса распахнулась, и он босиком выбежал в холл.

Девушка вздрогнула, увидев его глаза, сверкавшие от ярости, и у нее пошел мороз по коже от дуновения холодного ветерка, повеявшего на ее мокрое тело из раскрытой двери. С трудом удерживаясь на ногах, она повернулась и, не отвечая на вопрос, протиснулась мимо Бертона и направилась к своей комнате. Он шел следом за ней.

– Минуточку, разве ты не собираешься мне ответить? – Джизус стоял в дверях, возвышаясь над ней. Он походил на разъяренного охранника из тюрьмы.

Не в силах произнести ни слова, Мари отвернулась от него и, подойдя к шкафу, вынула оттуда блузку и шорты, подаренные Дигеном. Она очень озябла, и вряд ли шорты были подходящей одеждой, но ее единственные джинсы промокли насквозь. Включив свет в ванной, она заперла за собой дверь, налила горячей воды и долго лежала в ней, добавляя еще по мере того, как та остывала. Наконец она согрелась. Тогда девушка вылезла из ванны, надела блузку и шорты, открыла дверь и лицом к лицу столкнулась с Джисом.

– В шортах, пожалуй, будет холодновато.

Не обращая на него внимания, Мари прошла в комнату, сняла со спинки кровати шерстяное одеяло, завернулась в него и плюхнулась на кровать поверх покрывала.

– Я искала бар «Красный бык», – сказала она, уже засыпая. – Как ты помнишь, это одно из моих любимых мест. – С огромным усилием Мари заставила себя открыть глаза. – Ты это хотел услышать, не правда ли, Джизус?

Ее глаза готовы были снова бессильно закрыться, когда она ощутила, что его рука сжимает ей плечи.