Он резко шагнул в номер и тряхнул руками.

– Хватит! Что это за спектакль?

– Продолжение вашего.

– Пусть у меня дурацкое чувство юмора, но у вас его нет вообще! И я, кажется, уже извинился!

– Лучше подайте мне руку и проводите меня в столовую.

– Чтобы все посчитали мою сестру идиоткой?

Его ноздри и губы подрагивали, руки сжимались в кулаки, но карие глаза были совершенно глазами грустного спаниеля. И вдруг мне показалось, что я в них что-то прочла!

– Слушайте, Рейно, – мягко сказала я, – неужели вам, взрослому человеку, до сих пор хочется иметь хоть какого-нибудь брата или сестру?

Он изумленно вскинул голову.

– Допустим, да. Сестру. А у вас есть братья или сестры?

– Нет.

– Тогда неудивительно, что вам знакомо это чувство. Им и объясняется ваша проницательность.

– Но почему вы так уверены, что я могу иметь к вам какое-то родственное отношение?

– Ну, например, как сестра, вы меня очень устраиваете. Особенно, – с неожиданной игривой улыбкой произнес он, – вот в таком наряде. Хотите, я тоже вместо фрака что-нибудь этакое нацеплю? Все оценят. Будет очень весело.

– Мсье Рейно. Я не знаю, какие у вас были отношения с вашим приемным отцом, но его похоронили только вчера. И мне кажется, что в любом случае веселиться пока как-то не уместно.

– Простите. – Рейно посерьезнел. – Он же был ваш родной отец… Почему вы не приехали на похороны?

Я вздохнула.

– Видите ли, Сале говорит, что в завещании точно указаны мои координаты. Но, по-моему, там какая-то ошибка, опечатка. Я не понимаю, как мог человек, точно зная о существовании дочери вплоть до ее нынешнего места жительства, на протяжении тридцати с лишним лет не встретиться с ней, а потом все-таки именно ее указать в завещании. У вас такое укладывается в голове?

Он пожал плечами.

– Не знаю. Я как-то не задумывался. Но он точно ваш отец.

– Он вам рассказывал обо мне?!

Рейно хохотнул.

– Нет. Но у меня есть точное доказательство.

– Какое? Скажите!

Спаниельи глаза вдруг сделались ужасно хитрыми.

– Вы на него очень похожи.

– Это несерьезно.

– Ну приехали бы вы вчера, а то теперь для генетического анализа теперь уже потребуется эксгумация.

– Не смешно!

– Ладно, не обижайтесь, – виновато сказал он и вдруг похлопал меня по плечу. – Как хотите, но в таком виде вы на ужин не пойдете.

– На самом деле я вполне сыта, и уж тем более мне совсем не хочется участвовать в массовом застолье.

– Ну если дело в платье, то…

– По-моему, – перебила я, – вы разумный человек и способны понять, что дело вовсе не в…

– Не разумный! – теперь уже перебил он. – Кретин и полный идиот! Идемте! – И потащил меня за руку.

– Куда? Вы делаете мне больно!

– Да ладно, сестрица, не очень! – Он усмехнулся, но мою руку отпустил. – Пошли-пошли! Не упрямьтесь. Де Ласмар был великий коллекционер. Он собирал все – от автомобилей до антикварной одежды! А заодно я покажу вам его фотографии, и тогда уже вы не отвертитесь от родного папеньки!

– Обувь тоже есть в ассортименте? – в тон ему поинтересовалась я.

– Обувь? – Он посмотрел на мои ноги в башмаках и толстых носках. – А какой у вас размер?

– Знаете, лучше просто принесите мне парочку его фотографий, а я пока переоденусь в то, в чем приехала. У меня вполне сносный черный костюм, и этих носков под брюками никто не заметит. И давайте больше не будем играть в Золушку.

– Ладно, постараемся.

Я торопливо переодевалась в спальне, начала шнуровать ботинки, как вдруг услышала звук открывающейся входной двери и стремительные шаги.

– Рейно, это вы?

В спальню ворвалась Моник и упала на колени передо мной. Я закричала:

– Что это значит?! Немедленно встаньте!

Но она энергично обняла мои ноги, прижалась к ним головой и запричитала с рыданиями:

– Ах, миледи, простите! Не выгоняйте меня! Умоляю! Я не знала! Поверила не тем людям! Не выгоняйте меня, хозяйка! Ради всего святого! Умоляю! Я сирота! Не выгоняйте!

– Да встаньте же! – Я попыталась оторвать ее от себя. – Оставьте меня в покое!

Но она не отцеплялась и продолжала стенать.

На мое счастье, из гостиной долетел голос Рейно: