Рюкзак тяжелый, килограммов десять. Прямо, прямо! – показывают жестами. Держи спину прямо!

На листке бумаги имя и адрес, номер паспорта и мобильного телефона. Имя! – раздается из-под маски голос. Год рождения! Прописка! Номер телефона!

К толстому присоединяется второй человек, допрос перекрестный.

Имя! Адрес! Номер паспорта! Фамилия! Индекс! Имя! Возраст! Точный адрес! Индекс! Ближайшая станция метро! Фамилия-имя-отчество! Дата рождения! Место рождения! Девичья фамилия матери! Индекс! Точный адрес! Год рождения! Месяц! Адрес!

В руках толстого обычный плеер с наушниками. Он тщательно прячет плеер в карман рюкзака. Наушники висят из прорези как две большие мухи. Они просят надеть рюкзак и примерить наушники. Длины провода не хватает, толстый возится с проводами, дергает.

Наконец наушники можно воткнуть в уши.

Пульт висит на груди. Не доставая аппарат, можно включать и выключать музыку.

Ближе к полуночи раздается звонок, в трубке приятный женский голос. На следующий день по прибытии в гостиницу, говорит она, нужно отправиться по адресу, который сообщат в гостинице. Рюкзак надо взять с собой. По указанному адресу вы получите диск и новый адрес, куда вам надо отправиться. Это обычное кафе в центральной части города.

В кафе вам следует прийти в указанное время и попросить столик, забронированный на ваше имя. Как только официант примет заказ и отойдет, нужно распаковать диск, вынуть его из коробки, вставить в плеер, надеть наушники и нажать на пульте управления кнопку “play”. Дальнейшие инструкции записаны на диске.

Из кармана кресла свесилась дорожная карта.

“Тульская область”, “Тульская область”. Я машинально перечитал надпись.

“Что такое „Тульская область”?”

Водитель обернулся, замки на дверях щелкнули.

Я вылез из машины. С наслаждением почувствовал, как кровь приливает к лицу и что осенний воздух приятно холодит затекшую шею.

На фасаде потрескивала и мигала неоновая вывеска. Одной буквы не хватало, и слово читалось как “Т…рист”.

Отраженные в стеклах, буквы шли задом наперед. Блики лежали на крышах машин. В полумраке белели цифры номера на кузове. Виднелась клумба-покрышка, выкрашенная в цвета флага.

Гостиница просыпалась. То и дело чавкала и дребезжала дверь, сквозь стекло сочился мертвенный свет. В одном из номеров на этаже истошно трезвонил телефон.

– Эй! – Из машины посигналили.

Рюкзак лежал на кресле как большая красная кукла.

В коридорах хлопали двери, звук катился по лестнице (лифт не работал). Энергичные голоса перекликались в коридорах. Где-то в номерах гудел пылесос, хлестала в ванной вода. Сквозь шум доносилась музыка и голоса дикторов.

Я убрал деньги и документы в карман. Планировка номера стандартная – узкий коридор, слева шкафы, справа ванная. Ковер со следами от окурков. Пластиковый цветок на подоконнике. Следы от горячих кружек на полировке напоминают олимпийские кольца.

Одеяло покалывало кожу через одежду. Я машинально пересчитал цифры инвентарного номера на плафоне.

На двери висела схема эвакуации, глаза автоматически побежали по строчкам. Имена ответственных по этажу; названия и телефоны служб; условные обозначения и адреса – перечитывание казенных, безликих фраз доставляло мне удовольствие.

Тюлевые занавески отвердели от пыли и липли к пальцам. Из окна открывался вид на крыши квартала. Между пятиэтажек торчали желтые купы кленов, и от этого контраста – яркой листвы и облезлого бетона – хотелось насвистывать, напевать песенки.

На горизонте лежал дым теплоэлектростанции. Еще дальше торчала игла Останкинской башни. Новостроек видно не было. Утреннее солнце, пробиваясь сквозь вальки туч, заливало кварталы театральным каким-то светом. Но многие участки сцены по-прежнему лежали в полумраке.

Воды в ванной не было. Я приложил к лицу вафельное полотенце. Отнял.

Телефон! Уже минуту в комнате надрывается телефон, а я не слышу!

– Администрация, доброе! – зачастил женский голос. – Завтракать будете?

Я молчал.

– Что значит “не знаю”? – возмутилась. – Ваш завтрак оплачен, спускайтесь немедленно.

Пауза, треск. Грохот входной двери, голоса.

– Девятьсот пятый, вы что, оглохли?… Да, и мне займи тоже! Вы слушаете? Столовая работает…

Я положил трубку, изолента, перехватившая трещину, нехотя отклеилась от ладони.

Трубка была мокрой от пота.

Женщина за соседним столом обвела зал невидящим взглядом.

Снова уткнулась в серый разворот утренней газеты.