Она недоуменно и ясно посмотрела на него, потом рассмеялась.

— Игорёк мне правильно вас охарактеризовал, хотя я бы добавила кой-какую красочку… А что мы с вами все на «вы» да на «вы»? Давайте на «ты»! Можете называть меня Светкой. Это, кстати говоря, я позволяю только близким друзьям. У меня знаете сколько друзей? Хотя ментов среди них еще не было. Только не обижайтесь, ладно?

— Я не мент, — вдруг развеселился Чурилин. Какого чёрта, подумал он. Толку от нее все равно никакого. А так — разрядка, что ни говори…

— А кто же ты? — разочарованно спросила она.

— Ты пришла в прокуратуру, вообще говоря, — сказал он. — Я — следователь. И если сейчас услышит меня моё начальство, как я панибратствую в рабочее время, меня отсюда попрут за милую душу.

— Боишься остаться без работы? — серьезно спросила она. — Игорек тебя устроит. У него племянник Андрюша работает в мэрии при самом мэре. И тот в нём души не чает. Все, что Андрюша попросит подписать, подписывает не глядя. Представляешь? Правда, он по культуре… Курирует культуру. Можно так сказать?

— Ладно, — сказал Чурилин серьезно. — А про Седова что можете мне сказать?

Она обиженно поджала губки.

— Это уже допрос, да? — спросила она. — Мы, значит, теперь снова будем на «вы»? — Она горестно вздохнула. — А так хорошо сидели… Вот, думаю, здесь тоже есть нормальные мужики. Будет что рассказать… Никогда не бывала ни в ментовке, ни в твоей занудной прокуратуре… Хотя очень наслышана. Ведь все теперь судятся, понимаешь? За большие деньги. Мне судиться не с кем. Хотя бы даже ради интереса. В свидетели и то попала в первый раз в жизни. Мне Игорек говорит: хочешь быть моим свидетелем?.. Где, кстати, твоя Зоя пропала? Хотя теперь — ваша Зоя, да?

— А что такое? — спросил Чурилин.

— Она же мне чай обещала! Спрашивает меня: чай будешь или кофе? Это мы с ней тоже перешли на «ты», пока ты по телефону разговаривал… Или она за ним в магазин побежала?

Посмотрела внимательно и грустно на Чурилина и покачала головой.

— Со мной не соскучишься, верно? Все так говорят… Ну а про Алика Седова что могу сказать… Этот может убить. Но не сам. Один раз мне рассказал, как у него котята родились и он соседу заплатил, чтобы тот утопил их в ведре. Я говорю ему: фу, какая гадость, как ты мог! Он говорит: сам потом ночь не спал. Вот ты, Андрей, мог бы котят утопить? Или тоже соседа бы позвал?

В это время дверь открылась, и Зоя, как всегда стройная, очаровательная и улыбчивая, внесла на подносе чашки с чаем.

Светлана Васильевна внимательно ее оглядела.

— Спасибо, Зоечка… Вы мне только скажите, вам ваши мужчины не обещают, что вы станете генеральным прокурором всей страны, если будете себя правильно вести?

— Нет ещё, с чего вы взяли, Светлана Васильевна? — смущенно улыбнулась Зоя.

— Просто у вас такая фигура.

— Разве по такому признаку становятся генеральными? — рассмеялась Зоя, покраснев.

— Я, конечно, шучу, но у нас вы бы давно уже пели по первому каналу, в крайнем случае, участвовали бы в «Поле чудес», где раздавали бы призы… Во всяком случае, наши мужчины вам бы это обещали.

Она перевела взгляд с Чурилина на Зою и обратно.

— Я что-нибудь, как всегда, сморозила? Так вот, Алик Седов, его еще называют Сашей, кому как нравится, сидел какое-то время в тюрьме, и говорили, будто бы посадил его Игорёк…

— Я больше вам не нужна, Виктор Петрович? — спросила Зоя.

— А вы разве с нами не посидите? — опередила Чурилина, искренне удивившись, Светлана Васильевна. — Разве вам не интересно послушать?

— Мне надо ещё почту разобрать… — вышла из положения Зоя, выручив несколько растерявшегося Чурилина. — Я пойду, да?

— Так вот, я не могу, как другие, со всей ответственностью заявлять, будто Игорёк написал на Алика донос. Причем в партбюро. Хотя всем известно, что Алик был беспартийный, при том что линию партии на профсоюзных собраниях всегда одобрял. Я этого заявления не видела. Вы сами, своими глазами видели? — спрашивала я тех, кто это утверждал…

— А по какой статье… простите, в чём обвиняли Седова, не помните? — спросил Чурилин и записал в календарь: найти дело Седова.

— В левых заработках! — всплеснула руками Светлана Васильевна. — Вы можете себе это представить сегодня, в свете рыночных реформ, которых мы сначала не могли дождаться, скорее бы они начались, а теперь все ждем, когда они закончатся… Вы, кстати, за кого голосовали на последних выборах? Ничего, что я снова перешла на «вы»?

— С вашего позволения, здесь я задаю вопросы, — мягко улыбнулся ей Чурилин.

Каморин прилетел в Москву самым первым утренним рейсом, с тем чтобы вечером уже вернуться домой. Дело требовало его личного присутствия, так, по крайней мере, утверждал Канищев, которого он оставил в Москве. Уж очень весомый заказчик.