— Всё так… — пробормотал Виктор Петрович, заканчивая разговор, потом положил трубку, достал термос с чаем и бутерброды, с утра заготовленные женой. Не мешало бы подкрепиться… Потом спохватился и снова позвонил в свое управление.

— Зоечка, — сказал он извиняющимся голосом и с набитым ртом. — Совсем забыл… Может, несущественно, но на всякий случай. Мало ли… Там прошла моя заявка на прослушивание? Ещё нет… Ну можно так работать, я спрашиваю? Да не тебя спрашиваю, конечно… Тогда добавь туда еще одного, на всякий случай. Значит, сотрудник того же сорок четвертого отделения Анатолий Артикулов. Отчества не знаю… Не думаю, что с такой фамилией их в этом отделении много. Пусть мои ребята найдут его домашний… И послушают. Им тоже надо чем-то заняться. А так меня ни для кого нет. Поняла? Ну и умница.

Валета арестовали рано утром, когда он ещё спал. Дверь взломали, ворвались трое омоновцев в чёрных масках, свалили, скрутили. Вместе с понятыми быстро произвели обыск, потом стали копать в саду и с ходу, будто знали, где искать, нашли пистолет ТТ и снайперскую винтовку.

Валет лежал носом в пол, с заломленными назад руками. Он ничего не понимал. Павел Романович должен был заранее предупредить. Он же обещал…

Утешало лишь то, что его все равно должны доставить к Каморину. Там все разъяснится…

Но на допрос его доставили к другому следователю — из областной прокуратуры, и только на второй день, когда готовы были результаты дактилоскопии и баллистической экспертизы.

— Так что, Агапов Валентин Иванович, будем отпираться?

Следователь был молод, худощав, смотрел с торжествующим презрением.

— Винтовку и пистолет подложили, — пробормотал Валет, пряча глаза. — Мне их один кореш предлагал купить, дал, сука, подержать, я отказался: зачем они мне?.. А он, гнида, после закопал у меня, подкинул, значит…

Следователь смотрел насмешливо и изучающе.

— Хоть бы поостроумнее что-нибудь придумали, Агапов! Какой еще кореш, если на оружии только ваши отпечатки.

— Значит, он свои стёр, — растерянно пробубнил Валет.

— Свои стер, а ваши оставил? — продолжал измываться следователь. — И как это ему удалось?..

— А, вспомнил, он в перчатках был, — сказал Валет.

— Хотите сказать, что, когда он протягивал вам винтовку, из которой были убиты заслуженные люди, его руки были в перчатках?

— Ну, зима же… — пожал плечами Валет. — Мороз стоял сильный…

— А вы, значит, брали это оружие при сильном морозе голыми руками? — потешался следователь. — А языком лизать его не пробовали?.. Вот что, Агапов, советую пригласить адвоката. Просто бред какой-то несете… А пока что распишитесь в ваших показаниях, вот здесь и здесь.

Где же Павел Романович, тоскливо думал Валет, расписываясь там, где показал следователь.

Каморин появился только на вторые сутки, присутствуя на допросе вместе со следователем облпрокурату-ры. Вопросов задавал немного и сам казался несколько растерянным. Адвокат, которого братки нашли довольно быстро, больше качал головой, читая протоколы первых допросов.

— За что вы их убивали, Агапов? — спросил Каморин. — Что плохого вам сделали эти старые люди? А этот врач «скорой»? Вы хоть осознаете, что вы натворили? — Голос его при этом дрогнул.

— Да понимает он всё! — сказал молодой следователь, чья фамилия, оказывается, была Злобин. — Всё он прекрасно понимает!

Адвокат, старый, рыхлый еврей Замойский, считавшийся лучшим в Сосновске, посмотрел на него поверх очков, оторвавшись от чтения.

— Я протестую против такой формы ведения допроса, Олег Сергеевич! — прохрипел он. — И буду настаивать, чтобы моему подзащитному сначала была сделана психиатрическая экспертиза.

— От этого он никуда не денется, — сказал Каморин, пристально посмотрев на подследственного.

Ну слава те, облегченно подумал Валет. Вот оно, то самое, о чем они договаривались. И о чем, возможно, Павел Романович успел договориться с адвокатом.

— Тогда прервем допрос, — пожал плечами Злобин. — И отправим его к нам, в Челябинск… Но если окажешься вменяемым… — Он потряс протоколом прошлого допроса перед лицом Валета. — Ответишь по полной программе! Ты понял?

— Это давление на подозреваемого! — снова сказал, как прокашлялся, Замойский.

Злобин только отмахнулся:

— Ваше право… Просто невозможно промолчать, глядя на этого монстра…

— Полегче, — сказал ему вполголоса Каморин. — Потом на суде он скажет, будто мы его запугивали.

И снова пристально посмотрел на Валета.

— Вам, Павел Романович, все карты в руки, — сказал Злобин, когда подследственного увели и адвокат последовал за ним. — Просто нет слов, до сих пор не можем понять, как вы его вычислили.

— Всё в материалах предварительного следствия, — сухо сказал Каморин. — С которым, судя по всему, вы плохо ознакомились…