Шрифт:
— Да погоди, не уезжай! — снова крикнул ему Лёха. — Мои ребята тебя проводят. Давай, Волоха, чего смотришь? Проводи клиента. Ты мне теперь за него лично ответишь, понял, нет?
Наконец он отошёл от окна, обессиленно опустившись на заскрипевший старый стул.
— Видал, да? За всеми догляд нужен! Никто ведь не почешется, пока сам не сделаешь. Правильно говорю?
— Слушай, а ты не боишься: вот так, при народе, орёшь на всю улицу? — спросил Альча. — Ведь все уже небось знают, что у тебя тут делается…
— Привыкли! — беспечно отмахнулся Лёха. — Знают, что и дом, и весь квартал под моей охраной. Ментам делать нечего. Я тут как крёстный отец. — Он самодовольно подмигнул гостю. — Всем защита. Менты от начальства благодарности имеют за порядок на вверенном участке. И потому в рот мне смотрят… Чуть что, все вопросы — ко мне. Если кто кого обидел… Там, где я живу, все должно быть тихо! И ты заруби это себе на носу, понял, нет?
Альча пожал плечами. Подумав, снова налил себе и Лёхе.
— За будущее сотрудничество!
Лёха деловито нахмурился, отставив стакан.
— Замочить, что ли, кого надо? Только учти. Говорил уже. Я для тебя могу и бесплатно, только скажи. Вернее, покажи мне этого человека. Но только если мне он понравится — извини! Вот есть один, народные песни поет и романсы. Иной раз прямо до слёз! Вот его — никогда, хоть озолоти! Пальцем не трону. И другим не позволю. А у тебя в твоей тусовке есть такие… Опять же баб не трогаю. Только руками. Ну, ты понял, да?
Альча молча протянул ему визитную карточку и фотографию.
— Этого? Хлестов Игорь Андреевич. Проживает там-то. Этого можно. По роже вижу… Он тебя, что ли, посадил? Рассказывал, припоминаю.
— Он самый, — сказал Альча. — К тому же — конкурент. Путается под ногами… Срок до послезавтра… Короче, надо быть на одном приеме по важному делу, но чтобы его там не было.
— Об исполнении доложить? — полушутливо-полусерьёзно спросил Леха.
— Я сам всё узнаю, — не приняв шутки, сказал Альча. — Если его там не будет. Или по программе «Время». А звонить мне пока не вздумай!
Глава 2
Лена медленно шла по Тверской, во все глаза глядя на Москву, в которую попала впервые в жизни. Прохожие — ну не все, конечно, в основном молодые мужчины, оглядывались, что-то ей говорили — когда комплименты, когда предлагали познакомиться, но она, стараясь не слушать, только рассеянно улыбалась, пожимала плечами и шла дальше.
Сегодня они с Костей последний день в Москве. Ночью поезд отвезет их обратно в Челябу, и всё. Закончился их медовый месяц, прощай, Москва!
Она взглянула на часики, которые Костя подарил ей ещё до свадьбы, когда вернулся из армии. У нее еще полтора часа — десять раз успеет к Костиному возвращению попасть в Выхино, где они остановились у его армейского дружка. Она не поехала с ним на Казанский вокзал за билетами, захотелось в последний раз посмотреть на Москву, побывать там, где больше всего понравилось, и Костя даже слова ей не сказал… А в Москве ей все нравилось! И так не хотелось снова возвращаться в неуютный, серый Сосновск. Где никто, зная ее мужа, не посмеет даже приблизиться к ней. И потому ей так интересно было слышать то, что говорили ей здесь в Москве мужчины, как заглядывали в глаза и что предлагали.
Нет, Костю она при этом ни на минуту не забывала, что вы, а только все эти знаки внимания столичных мужчин все равно ее волновали и смущали… Хотя, наверно, здесь, в центре, было немало и приезжих, оторвавшихся от своих надоевших жен и таких же скучных, невзрачных городов, как их Сосновск.
Она вспомнила, что Костя попросил ее купить сигарет «Мальборо», и не просто «Мальборо», а каких-то особых, которые ему попались только там, где они остановились, в Выхино, недалеко от дома Костиного друга Валеры.
Она ещё раз с сожалением взглянула на памятник Пушкину, на «Макдональдс», в который они с Костей, с Валерой и его женой Таней сходили в первый же день пребывания в столице. Отметились, как сказал Костя…
Лена ехала в метро, смотрела на свое отражение в темном стекле окна вагона и с улыбкой вспоминала этот разговор. Кому что, одним словом.
Она вышла из метро «Выхино» и, проехав пару остановок на автобусе, вышла возле того самого киоска, где они с Костей покупали в прошлый раз сигареты… Кажется, здесь. Да, все тот же усатый небритый азербайджанец, весьма похожий на своих собратьев в ее родном Сосновске, улыбается ей издали.