Присутствующие — директор завода и пара молодых людей с безукоризненными ногтями и прическами, дружно работающие челюстями, переглянулись.

Это и были заказчики братья Серовы, про которых говорили, будто только один из них родной, другой всего лишь двоюродный; они молча разглядывали Павла Романовича. Каморин думал, чувствуя их неприязнь, что в случае неблагоприятного развития событий он всегда может их арестовать как давно разыскиваемых правоохранительными органами. Если, конечно, они его не опередят. И не подошлют какого-нибудь отмороженного мокрушника. Он знал про них всё. В том числе адрес и фамилию московского хирурга, у которого они в свое время сделали пластические операции.

Павел Романович даже видел копию счета, выписанного по этому случаю.

Но главное, он знал: про его досье они даже не догадываются. Им — истинным хозяевам области (хотя они никогда здесь не проживали) со всеми заводами и заводиками, выплавляющими цветные и редкоземельные металлы, шахтами, бараками, игорным заведением — он пока нужен. Как и они ему.

Но как только их интересы перестанут совпадать, вопрос будет в том, кто первым выхватит нож. Каморин знал и другое, чего они опять же не знали: уж он-то выхватит пистолет.

— Что у вас вообще тут, в натуре, делается? — лениво спросил «двоюродный» (поскольку был в подчинении у «родного») брат, оттопырив нижнюю губу. — Сплошные мокрые дела. Столько шуму в центральной печати… И твой московский банкир прочтет это в газете и спросит: а что у вас там, в натуре, Чикаго? Заговорённый ты, что ли? Твои же мокрушники при случае тебя же сдадут. Со всеми потрохами.

А он прав, подумал Каморин. Все время об этом как бы стараюсь забыть. Ничто ведь не вечно. Команду нужно обновлять время от времени.

— Я правильно говорю? — продолжал «двоюродный». — Мы тебе что велели? Навести здесь порядок. — При этом он вопросительно посмотрел на «родного», угадывая, то ли говорит. — А ты что делаешь? Шлёпаешь всех подряд и почем зря, держишь народ в страхе… Или нас тоже решил попугать? — закончил он, ободрённый молчанием брата.

— Павел Романович — следователь, — напомнил, напряжённо улыбаясь, директор завода, сам еще недавно пересаженный братьями с нар в директорское кресло. — За счет чего ему ковать свою репутацию перед выборами? За счет успешного раскрытия хорошо организованных преступлений.

— Он — мент, — сказал «двоюродный», снова взглянув на «родного» в ожидании комплимента.

— Наш мент, — важно кивнул «родной». — И с ним надо быть на стрёме, тут ты прав. Но сейчас, Родя, ты отвлекаешь нас от избранной темы, ради которой мы сюда приехали…

— Я так и не врубился. Вы согласны впарить свои бабки этому банку или нет? — спросил Каморин.

Они переглянулись. На этот раз вдвоем. Директор понимающе подмигнул Павлу Романовичу. Мол, правильную интонацию держишь.

— Вроде того, — согласился «родной». — Но не это конечная наша цель…

— Ваша цель — стратегическая, — сказал Каморин. — И потому не оригинальная. Завоевать то, что не удалось Наполеону и Гитлеру. Москва — ваша цель, я правильно понимаю?

— Москва — город больших денег и больших возможностей их заработать, а потом смыться, — поддакнул директор, взглянув на Каморина в поисках сочувствия. Павел Романович отвел взгляд.

— А зачем смываться? — пожал плечами Родя. — Можно и остаться. Там только нас не хватает… — и засмеялся, обнажив золотые фиксы.

Конечно, директору нужен союзник в противостоянии ненасытным братьям, под крышей которых он находился уже не год и не два. Крыша всех давила и душила. И прежде всего — производство. А братцы только изредка приезжали сюда на двух джипах с охраной, устраивали оргии в собственном казино, отдавали всем, включая ментов, указания, как жить дальше, собирали дань и укатывали назад в свой Челябинск.

Теперь им здесь стало тесно, скучно и дискомфортно. Негде развернуться. Они хотят попробовать себя в столице — попутного ветра им в корму, как говорится, хотя мало кто верил в то, что это сбудется. Избавиться от братьев мысленно желали без исключения все, кто их знал, однако весьма и весьма многие полагали при этом, что такое лишь Павлу Романовичу по силам: только он способен, как какой-то мифический герой, освободить родной край от этого двуглавого дракона.

Но пока Каморин выжидал. Он не нуждался в союзниках — пусть другие ищут его расположения. Он же привык полагаться только на себя и вовремя устранять бывших союзников по мере обнаружения их ненадобности…

— У этого банка уже есть своя крыша, — сказал Каморин. — Может, вы хотите поискать другой?

— Зачем нам искать другой? — синхронно сощурились братцы.

И Каморин вдруг подумал: вот будет занимательно, когда их шлепнут другие братья, более близкие физиологически, — Мишаковы. Он уже видел эти похороны на элитном кладбище с вереницей иномарок, с гробами красного дерева, которые несут здоровенные лбы со стрижеными затылками, могилу с мраморным крестом и с морем венков от всех, кто почувствует огромное облегчение в связи с преждевременной кончиной братцев…