Они приземлились в узкой боковой улочке в стороне от центра, чтобы не быть замеченными. Было тихо и безлюдно. Большинство окон были закрыты, и лишь в немногих сквозь щелки жалюзи пробивался свет — желтый или голубоватый. Но Абигайль не смотрела на окна. Она разглядывала то, что сначала им обоим показалось непохожим ни на что. Затем они узнали в неподвижных коробах странной формы те самодвижущиеся кареты, что они разглядели, пролетая над улицами, — низкие и вряд ли удобные для сидящих внутри пассажиров. Фонари у этих крытых экипажей располагались прямо над колесами и освещали путь далеко впереди.

Абигайль трогала блестящую крышу одной из таких карет, погашенные фонари и даже колеса и пыталась заглянуть внутрь через не закрытые шторами окна. Фредерик не удержался от любопытства и присоединился к ней.

— Интересно, — шептала Абигайль, приблизив лицо к самому стеклу, — удобно ли ездить в таком экипаже? Сиденья низкие, как турецкие диваны. У одной моей тетки был такой настоящий турецкий диван, очень красивый, но жутко неудобный, без посторонней помощи не встанешь. Я бы не сказала, что у этих карет богатая отделка. Более того, похоже, что там внутри вовсе нет никакой отделки. Чехлы будто из рогожи. Может, это транспорт бедных людей? Почему Вы молчите?

— Меня больше интересует, как они движутся.

— Насколько я заметила, очень быстро. И не очень шумно.

Она подошла к другой машине. Там ей повезло больше: владелец не поднял до конца стекло, и Абигайль тотчас сунула пальцы в щель с намерением открыть окно. От приложенных ею усилий автомобиль даже начал раскачиваться на колесах.

— Сударыня! — зашипел ей в ухо Фредерик. — Прекратите это безобразие!

В этот момент стекло поддалось и поползло вниз.

— Сударь, не будьте ханжой! Там на сидении что-то лежит!

— Ведь это же воровство!

— Я только посмотрю! А этот растяпа пусть не оставляет вещи на улице или окна закрывает!

Если бы Абигайль родилась не в богатой семье, а на так называемом дне общества, то наверняка стала бы воровкой. Схватив то, что лежало на сидении и при ближайшем рассмотрении оказалось чем-то вроде плоского кожаного саквояжа, она повернула за угол улицы и там, в свете яркого уличного фонаря, разглядела находку и довольно быстро сумела открыть ее.

Назначения некоторых вещей они не смогли разгадать. Но два маленьких ридикюля не вызвали у них никаких сомнений.

— Я знаю, что это! — восторженно шептала Абигайль. — Это дамские вещи!

Она крутила в руках плоскую коробочку размером меньше ладони, наконец, догадалась нажать на кнопку, и коробочка открылась. На одной стороне оказалась бархатная подушечка, на другой — зеркало, в котором Абигайль не отразилась.

— Ах, черт! Какая досада не иметь возможности посмотреть на себя в зеркало! Это пудра. Почти не пахнет. И не рассыпается. Какая прелесть, можно носить с собой и всегда иметь под рукой. А это будто карандаши. Так, черный — это, конечно, для бровей. A этот? Хм… A это помада для губ. Странный цвет. Я бы не накрасила себе губы таким цветом. Больше всего мне нравится пудра с зеркалом!..

Она провела бархатной подушечкой по лбу и щекам, потом погуще припудрила нос и подбородок и посмотрела на Фредерика сияющими глазами:

— Я хорошо выгляжу?

Потом вынула из сумки флакон, быстро справилась с пробкой и понюхала духи:

— Какая прелесть! Совершенно колдовской аромат! Я тоже хочу себе такие!

И она щедро полила себя «Шанелью».

— A знаете ли Вы, что это? — заговорила она снова, размахивая перед лицом Фредерика другим ридикюлем. — Это деньги! Нынешние, современные деньги! Интересно, здесь много или мало? Вот это нам действительно пригодилось бы для прогулок по городу!

— Ну, хватит! — терпение Фредерика лопнуло, он выхватил портмоне из рук Абигайль и бросил его обратно в сумку. Туда же последовали косметичка и духи, что были разложены на широких перилах каменной лестницы. — Это уж слишком! Вампирами мы уже стали, осталось превратиться в воров!

Он проследовал обратно к машине и кинул сумку в раскрытое окно. Абигайль сначала бросилась за ним, потом остановилась и собралась обидеться. Но не успела она обдумать это решение, как открылась дверь подъезда почти напротив того автомобиля и на улицу вышли две молодые женщины.

Фредерик мог бы превратиться в летучую мышь, и тогда его точно никто бы не увидел, но он еще не привык к этой возможности и просто отшатнулся в тень и пригнулся, спрятавшись за другой машиной, фургоном. Он хорошо видел вышедших из подъезда женщин, которые направлялись к автомобилю, и слышал их разговор:

— В центре, наверное, не найти места для парковки. Может, пойдем пешком? Недалеко ведь!

— Да, пожалуй, ты права, — ответила другая, когда они стояли уже у машины. — Только посмотрю, не забыла ли я свою сумку здесь…