Издав насмешливый смешок, сын синдика, наконец, отодвинулся и сел на банкетку.

— Как вам будет угодно, сударыня, — произнёс он с той светской почтительностью, которую предписывается выказывать дейстрийским юношам из хороших семей на балах и благотворительных мероприятиях. — Однако продолжим наш разговор.

— Я к вашим услугам, сударь, — устало произнесла я. Ночи сыну синдика не пережить, однако куда важнее был вопрос, что разозлённый вампир сделает со мной?

— Во-первых, как я уже говорил вам, расстаньтесь с мечтой о моём устранении, сударыня. Я, как вы, надеюсь, догадываетесь, не дурак, и оставил кое-какие записи, относительно своих догадок. В случае моей неожиданной смерти бумаги будут найдены и прочтены. Вы ведь не хотите, чтобы они попали в чужие руки, верно?

Оцепенев от ужаса (мне ведь и в голову не приходила подобная возможность!) я в который раз кивнула и сделала вид, что не замечаю, как Дрон Перте снова придвигается ближе и берёт мои руки в свои.

— А теперь, когда мы с вами так чудесно поняли друг друга, — продолжал авантюрист, поднося мою безвольную руку к своим губам, — вы расскажите мне кое-что о себе, договорились?

— Я к вашим услугам, — повторила я покорно.

— Замечательно, моя дорогая, замечательно. Итак, пожалуйста, разрешите мои сомнения — какие отношения у вас и вашего…

— Напарника, — подсказала я, понимая, что иначе мне не избежать позорного по-дейстрийски и нелепого по-острийски «хозяина».

— Очень хорошо, — благосклонно кивнул сын синдика. — Напарника. Итак, я вас слушаю.

— У нас очень хорошие отношения, — безжизненно произнесла я, делая вид, что не замечаю подоплёку вопроса. — Товарищеские, как это и должно быть между коллегами.

— Хм, — несколько обескураженно произнёс сын синдика. — Ивона, прошу вас, вы же понимаете, о чём я спрашиваю.

— Прошу прощения, сударь, — со всей возможной кротостью отозвалась я. Мне и в самом деле не хотелось отвечать на дерзкий вопрос, а помимо того — вот так вот сдаваться на милость победителя. — Вы спрашиваете о тех отношениях, которые сложились у меня и моего напарника: я и отвечаю. Он руководит нашей… группой… парой, поддерживает все необходимые связи и принимает основные решения, что касается меня, то я выполняю свою часть работы, сударь. Вы удовлетворены моим ответом?

— Хм, — повторил сын синдика. — Значит, на нём — руководство и связь?

— Да, сударь.

— А вы только делаете то, что вам прикажут?

— Да, сударь, — поморщившись, подтвердила я.

— И ничего не знаете о планах руководства? — продолжал уточнять авантюрист. Тон его изменился, сделался каким-то приторно-сладким, и я понимала, что сын синдика готовит очередной подвох, однако, деваться было некуда.

— Да, сударь.

— И о том, где ваш напарник сейчас?

— Да, сударь.

— Вот видите, как замечательно складывается, — как будто даже обрадовался авантюрист. — Вы ничего не знаете, ни о чём не подозреваете, и не догадываетесь, верно?

— Да, сударь, — обречённо согласилась я.

— За-ме-ча-тель-но! — по слогам произнёс Дрон Перте. — Даже слов нет! Мне бы таких подчинённых, которые всегда делают то, что я велю, и никогда не задают вопросов! Знаете, Ивона, — потрепал он меня по щеке, — я начинаю завидовать вашему начальству.

Хлёп! Начисто забыв, что я знатная барышня, которой «достаточно слова и строгого взгляда», чтобы утихомирить наглеца, и что я проваленный работник дейстрийского бюро безопасности, которого допрашивает собственный информатор, я совершенно запросто, будто снова сделавшись простой продавщицей шляпок в захудалой лавке, отвесила авантюристу увесистую оплеуху. Негодяй не успел ни отклониться, ни перехватить мою руку, а, может, не стал этого делать.

— Сударь! — со всей решительностью, на которую способна, произнесла я. — Если вы намерены вести со мной какие-либо дела, потрудитесь не распускать руки!

— Как скажете, — улыбнулся наглец. — Думаю, на первый раз достаточно. Моя матушка просила вас подойти к ней, когда вы будете свободна, думаю, для этого самое время.

Он поднялся на ноги и протянул мне руку, помогая встать.

— Сделайте одолжение, Ивона, не отказывайте матушке в той услуге, о которой она вас попросит, — тоном, не терпящим возражений произнёс сын синдика и решительно препроводил из своей комнаты.

— Ивона, дорогая! — воскликнула хозяйка Перте, когда я переступила через порог её будуара. — Дрон сказал вам?

— О чём, хозяйка? — спросила я, послушно усаживаясь рядом с ней на банкетку, и, повинуясь жесту, принялась сматывать шерсть, помогая почтенной даме в её рукоделье.

— Как, он ничего не сказал? — ужаснулась Августа Перте.

Дрон Перте наговорил мне довольно-таки много, но вряд ли его мать интересовали дела дейстрийского бюро безопасности. Я покачала головой.