— Я не хотел вас обидеть или испугать.

— Ты ведь имплант? Стандартный набор?

Парень кивнул. Сердце Сомова ухнуло вниз к желудку и, похоже, там и осталось.

"Вот влип. Сейчас как даст… а у меня дочка… Юленька не выживет одна. Мала слишком", — подумал Федор и незаметно отставил правую ногу назад, чтобы иметь опору и отодвинуться от опасного типа хотя бы на шаг.

Тип между тем полез в карман.

"Кастет, — промелькнуло в голове, — впрочем, какая разница. Даже если просто кулаком… сотрясение, а то и прямиком на тот свет".

Алекс между тем вытащил из кармана бумажник, а из него извлек несколько бумажек.

— Держите, Федор. Не подумайте плохого, просто… кроме денег мне больше нечем вас отблагодарить. Да и платок… если не говорите, где живете, позвольте мне хотя бы так отплатить вам за доброту.

"Отвлекает, гад!"

Дворник отшатнулся от Алекса, словно тот протягивал ему не деньги, а гранату с выдернутой чекой, секунды две молча смотрел на молодого человека, а потом побежал.

— Федор! — донеслось вслед, но Сомов не остановился, наоборот, отшвырнул метлу, которая мешала бежать.

Завернув за угол, он нырнул в подъезд, выбежал через заднюю дверь, свернул в небольшой дворик и спрятался за гаражами. Он посидит здесь. За ведром и метлой вернется позже, когда будет уверен, что имплант убрался восвояси. К тому же он так и не успел навести порядок у "Зажигалки", а это значит, Михалыч снова будет недоволен.

"Неудачный день".

Сомов прислонился спиной к холодной металлической стене гаража и закрыл глаза.

День действительно выдался неудачным, даже больше — катастрофическим. Когда Федор вернулся на рабочее место, перед эротическим баром его уже ждали.

— Федька! Где шляешься?! — завопил Михалыч. — Это что за свинство?! Я тебе за что деньги плачу, чтобы ты прохлаждался?!

Сомов знал, оправдываться перед начальником ЖЭКа за случившееся бесполезно, проще подождать, пока у того закончатся силы и сядет голос, но Федору все же стало не по себе. На сей раз, Михалыч сильно разозлился.

— Посмотри на эту помойку! Грязь, мусор, бардак, вонища! Меня владельцы "Зажигалки" за это на суку вздернут! Быстро убрался! Чтобы ни единой бумажки! А потом проваливай к чертовой матери!

Федор открыл рот и выдохнул:

— Вы… меня увольняете?

— Не увольняю! Вышвыриваю вон! Выкидываю! Пинком под тощий зад! И выходного пособия можешь не ждать!

— Но… у меня же дочь…

— Плевать мне на твоего выродка! Чтобы вылизал тут все до блеска и перед хозяином бара извинился!

Этого уже Федор стерпеть не смог. Его могли оскорблять, унижать, бить, плевать в лицо, но никто не смеет называть его доченьку, его дорогую Юленьку выродком.

— Заткнись, — прошипел он.

— Чево?!

— Заткнись! — заорал Сомов. — Не смей так говорить о моей дочери! Ты грязный бессердечный бюрократ! Свинья на подносе! Разожрался за счет таких трудяг, как я! Сам здесь все вылизывай!

Федор бросил метлу и ведро перед бывшим начальником и отправился домой.

Он остался без работы.

"Подонок, — вертелось в голове бывшего дворника. — Сволочуга. И зарплату, небось, зажмет".

Деньги Сомову были нужны, очень нужны, и то, что Михалыч не заплатит за отработанные дни, настоящая катастрофа. Можно, конечно, воспользоваться накопленными сбережениями, но эти деньги — неприкосновенный запас и, увы, в ближайшее время пополнения его не ожидалось.

В подвальном помещении ЖЭКа, где жил Федор, горел свет. Это было добрым знаком. Сомов улыбнулся, трижды стукнул перед тем, как войти, и открыл дверь.

— Папа!

К Федору на шею бросилась белокурая девочка лет шести в полинявшей от времени розовой ночной рубашке. Она была очень худой, ножки и ручки едва толще запястья Сомова, личико осунувшееся, но темно-синие глаза ее улыбались.

— Стой-стой! — запротестовал мужчина. — Не видишь, какой я грязный?

— И плохо пахнешь, — девочка отстранилась, но встала на цыпочки, подождала, пока мужчина нагнется, и звонко чмокнула его в небритую щеку. — Вымойся.

Ванной как таковой в подвале не было, ее заменяла самодельная душевая — отгороженное плотной непрозрачной пленкой пространство с "душем", который представлял собой два связанных друг с другом шланга. Один из них вел к трубе отопления, другой к трубе с холодной водой.