— А кто рекордсмен?

— Не знаю. Я с ним только однажды разговаривал, а на следующий день он уже с Заказчиком уехал. Тоже, видимо, уникумом был. — Илья протянул Тропинину руку: — Бывай.

Алекс ответил на рукопожатие.

— Удачи тебе. Ты нормальный человек. Надеюсь, тебе повезет с киностудиями.

Алекс шел на встречу, которая изменит его жизнь. От того, кем окажется Заказчик, будет зависеть его работа, карьера, благосостояние и, что самое важное, исполнение мечты. Он страстно хотел попасть в армию, просто спал, и видел себя в военной форме, потому что армия — самый простой и короткий путь к цели, именно армия могла бы дать Тропинину возможность…

— Заснул что ли?

Банан, которому полагалось идти медленно, опустив голову в пол, дрожа всем телом и слабеть коленями, бодро шагал впереди своего провожатого.

— Иди, не оглядывайся, — буркнул Алекс.

— Чего задумался? Мысли мои читаешь?

— Больно мне нужны твои мысли. У меня и без тебя проблем навалом.

— Так я и поверил. Тебя Заказчик выбрал. Радуйся.

— Ты ведь не знаешь, зачем я пришел в Школу? Вот и молчи. Я сам решу, радоваться или огорчаться. Отказаться ведь нельзя…

— Ну, ты действительно, уникум. Да любой бы на твоем месте…

— Иди уже.

Алекс ускорил шаг и обогнал Белозерцева.

Они покинули территорию испытательного полигона, поднялись по небольшой лесенке и через переход попали в вестибюль.

Серо-зеленые стены кое-где были украшены картинами с изображением мускулистых парней и расплывчатыми пятнами вместо лиц. Схематическое изображение лишало нарисованных мужчин индивидуальности, и этот простой прием показывал, как в Школе, да и во всем мире, относятся к имплантам: не считают таких людей людьми, словно оттого, что в их тело вставлено несколько чипов, искусственно увеличена мускульная сила и некоторые другие характеристики организма, они превратились в полуроботов. Охранников-имплантов, если не вообще всех имплантов, считали киборгами, людьми-автоматами. Без эмоций, без жалости, с низким уровнем интеллекта и повышенной агрессивностью. Их боялись и ненавидели.

Тропинин опустил глаза в пол. Ему стало неприятно, что в единственном месте, которое должно являться оплотом для имплантов, висели такие картины. Парням, конечно, неприятно, но заказчики оставались довольны изображениями мускулистых мужчин. Они ждали подтверждения собственных представлений об охранниках, и директор Школы поддерживал их иллюзии, хотя сам прекрасно знал: никакие импланты не киборги, они обычные люди, мечтающие немного заработать и, может быть, совсем чуть-чуть изменить мир к лучшему.

Задумавшись, Алекс не заметил, как приехал лифт, как поднял их на третий этаж, где находился кабинет директора, и очнулся только когда услышал смущенный голос Банана:

— Удачи тебе.

Тропинин прищурился, пытаясь узнать, действительно ли здоровяк в красном спортивном костюме желает ему удачи, но прочесть мысли не получилось. Все же он не до конца овладел методикой. А ведь это только первый слой!

— Спасибо.

— Мне в конец коридора, а тебе к Заказчику. Они обычно в этой комнате сидят.

Алекс кивнул, глубоко вдохнул и открыл дверь.

Кабинет директора Школы был самой шикарной комнатой, какую Тропинин когда-либо видел. Даже по инфовизору. Просторная, светлая, она поражала великолепием и изысканным вкусом. Не верилось, что подобная комната может существовать в таком грубом месте, как "Школа подготовки охраны".

Стены, по традициям русских императоров, затянуты белым шелком со сложным золотым узором, пол застелен белым ковром, по всей площади комнаты стояли кофейные столики и мягкие кресла, обтянутые белой кожей с золотым узором, в правом углу расположились два книжных шкафа, между которыми стоял бюст Командора. Только этот бюст и напоминал посетителям о том, где они находятся.

— Да, мне тоже не слишком нравится этот салон для благородных девиц.

Человек, который произнес эту фразу, так гармонично вписывался в интерьер, что Алекс даже не сразу его заметил, несмотря на черный смокинг и трость с золотым набалдашником. Тропинин ожидал увидеть кого угодно: военного, человека правительства, агента спецслужб в невзрачной одежде с невзрачным лицом, но только не графа с портретов английских живописцев девятнадцатого века.

— Садись.

Алекс опустился в кресло. Кем может оказаться этот франт? Спятившим богачом, которому срочно потребовался личный шофер? Престарелым владельцем какого-нибудь шикарного отеля, ищущим швейцара-вышибалу?

— Ни то, ни другое, — улыбнулся мужчина в смокинге. — Меня зовут Борис Игнатьевич Голицын. Понимаю, ты разочарован — я мало похож на человека из спецслужбы, и уж тем более не имею никакого отношения к правительству. Я частный наниматель.

Сказать, что Алекс был разочарован, значит, не сказать ничего. Он чувствовал себя тарелкой из китайского фарфора, которую бросили на пол, растоптали грубыми армейскими сапогами. Все, о чем он мечтал, в одно мгновенье превратилось в прах.

— Не думай, — продолжил Голицын, — мне не нужна сиделка. Тупоголовый охранник гаража тоже не в моем вкусе. А вот ты — да. Из тебя получится отличный телохранитель.