– Это милицейская лошадь, от капитана Болдырева.

– Ммм… – удивился Батон. – Давай ему морду разобьём.

– Мордой тут не отделаешься, – сказал Рашпиль и вынул из кармана перо – острый стальной нож с рукояткой, набранной из разноцветных стёклышек.

Он придвинул его к Васиному носу, и тогда Вася понял, что теперь он попал в самую печальную историю. Снизу глядел он на плоское блестящее перо размером не больше вороньего. Над ним покачивалось лицо Рашпиля – рябое и круглое, как луна. Сейчас оно было даже больше похоже на луну, чем сама луна.

Тихо стало в комнате, только слышно было, как в чулане что-то прощально капает в таз. Рашпиль покрутил ножом перед Васиными глазами, сказал:

– Ну, лошадка…

И тут же послышался стук в дверь.

– Кого ещё чёрт несёт! – проворчал Рашпиль. – Кто там?

– Водопроводчики, – брякнул кто-то за дверью.

Рашпиль откинул крючок, и в комнату вошёл Курочкин. Да, это был он, гражданин Курочкин, и что удивительно – опять с усами. А под усами висела к тому же бородка, похожая на букет увядших цветов.

– Водопровод хотим починить, – повторил Курочкин, смеясь.

Вдруг в лице его что-то треснуло. Чёрные морщины побежали под глазами.

– Васька!

Вася приподнялся на полу и помахал Курочкину рукой.

– Видал? – сказал Рашпиль. – Кого Батон привёл?

– Кто? – крикнул Курочкин, подскакивая к Батону. – Ты?!

– Да не виноват я! – закричал Батон.

– Ладно, – сказал Рашпиль. – Брось ты его. Скажи лучше, что с Васькой делать. Выпускать его нельзя – сразу к Болдыреву побежит.

– Мне бежать нечего, – сказал Вася, – Болдырев давно вас выследил.

– Врёшь!

– Вокруг дома засада, – подтвердил Вася.

– Врёшь, Васька! Скажи, что врёшь.

– Не вру.

– Ну ладно, – кивнул Курочкин Батону. – Пойди проверь.

Батон лениво пошёл к двери. Он шёл ни шатко ни валко, тяжело неся свои узкие плечи и пухлые кулаки.

Да, хотелось бы Васе сейчас не врать. Приятно было бы, если б ворвалась вдруг в дом милиция и Болдырев крикнул: «Руки вверх!» Заплакал бы тогда небось Рашпиль. И Курочкин струхнул бы.

– Ты письмо моё читал? – спросил Курочкин.

– Читал.

– А понял?

– Нет, – чистосердечно сказал Вася.

– Ты мне устроил хорошую жизнь – навёл на меня капитана, и я тебе тоже устрою. Понял?

– Тебе, Курочкин, всё равно конец.

– Мне – конец? Ну, щенок, закрой глаза!

Вася хотел было закрыть глаза, но тут с улицы донёсся пронзительный свист.

На крыльце что-то загремело, загрохотало.

– Облава! – закричал Курочкин и прыгнул к окну.

Разом он выбил раму и вывалился на улицу. Рашпиль бросился следом и застрял в окне.

– Стой! – закричал он. – Стой, Курица! Стой, дешёвая повидла!

С улицы снова донёсся свист. Теперь это был другой свист – заливистый, булькающий, милицейский.

Рашпиль бился в окне, как толстая летучая мышь в кепке.

– Стой! – крикнул Вася. Он вскочил на ноги и схватил Рашпиля за рукава.

– Стой! – раздалось и на улице.

Послышался топот сапог в прихожей, гром каких-то тазов. Дверь распахнулась, и в комнату ворвался запыхавшийся Матрос.

Шерсть у него стояла дыбом, глаза горели, уши сбились набекрень. Матрос сейчас вправду был похож на лихого матроса в тельняшке и бескозырке.

Он бросился к окну, вцепился Рашпилю в штанину.

Вслед за Матросом вбежал человек в милицейской форме. Это был старшина Тараканов. Он схватил Рашпиля за локти и вывинтил его из окна.

– Погодите! Погодите! – повторял Рашпиль. – Что за спешка?

– Отвести! – сказал Болдырев, входя в этот момент в комнату.

Он подошёл к Васе и хлопнул его по плечу.

– Ну и шустрый ты парень!

Нет, никак Вася не мог поверить, что перед ним капитан Болдырев – серый костюм, прищуренные глаза цвета маренго.

– Товарищ капитан, я лошадью хотел…

– Где Курочкин? – перебил Болдырев. – Ушёл! Скорее!

Он выбежал на улицу, и Вася за ним. За забором, на шоссе, уже собрались любопытные. Они толпились у милицейского автомобиля, из окошка которого глядели Рашпиль и Батон. Два милиционера топтались около, старшина Тараканов разгонял толпу.