— И тебя вместе с ним?

Я запнулась. Для них, конечно, не было секретом, что мы контролируем их передвижения на человеческой территории — это было очевидно. Но как удачно он напал на причину моей нервозности! Совпадение ли это было, или он уже тогда что-то знал обо мне? Имея дело с Воронами, как-то перестаешь верить в совпадения, но если они уже тогда знали, кто я, и знали мою историю…

— Ты прости, — сказала я, — но просто странно, что Ворон в таком возрасте предпочитает реальный мир…

Я снова запнулась. Уж этого-то не следовало говорить, это могло быть воспринято и как оскорбление, эта фраза означала, в сущности, что он не имеет способностей к тому, что бы идти по пути Духа, для Ворона это тяжелейшее оскорбление.

— Когда мы вернемся, он станет сонгом. Это его последняя миссия.

— Сколько ему лет?

— Зачем ты спрашиваешь, если знаешь?

Если ты не знаешь, какая ты, к черту, espero? — хотел он сказать.

— Ну не двести же?

— Сто восемьдесят девять, — тихо сказал веклинг, — А ты думала, что двести?

Я кивнула, поправила лезущие в глаза волосы. Я чувствовала себя несколько пристыженной: espero — на одиннадцать лет ошибиться. Теперь можно было не удивляться тому, что он еще дарсай, в сто восемьдесят-сто восемьдесят пять дарсаи еще бывают.

— Он сильно сдал за последнюю неделю, — так же тихо продолжал веклинг, — Мы думали, он умрет, он двое суток не приходил в себя.

— После ранения?

— Да. Здесь легко ошибиться.

— Ну, — сказала я, — ты уж совсем меня за дурочку держишь. Он вообще не похож на стратега.

— Я знаю, но это не от возраста…. У всех же по-разному, — не совсем понятно сказал веклинг, — Он давно уже такой…. Со ста пятидесяти или даже со ста сорока…

— Почему ему в сто пятьдесят не дали сонга? (Это был пограничный, самый ранний возраст для присвоения звания провидца).

— Поссорился с Советом.

— Что, серьезно? — удивилась я (я никогда о таком не слышала, и попробовал бы кто-то у нас поссориться с Советом хэррингов), — У вас такой злопамятный Совет? Уж сорок лет прошло…. И потом, чинить препятствия…

"Идущим по пути Духа", — хотела я сказать. Звание сонга и существует для того, чтобы тем, кто далеко зашел по пути Духа, не было препятствий в их путешествиях, чтобы дела войны больше не отвлекали их. Верхушкой воинской иерархии, в сущности, являются дарсаи — стратеги, сонги не имеют отношения к военным делам, они имеют право жить, где угодно, и заниматься, чем угодно. Но я не стала продолжать фразу, оттого, что не верила веклингу: чтобы Совет держал в действующих стратегах того, кто уже в сто пятьдесят мог стать провидцем? Держал сорок лет — насильно? Он мог только добровольно согласиться на это. Но даже тогда я не подумала о том, для чего это было нужно. Мимо скольких предостережений я прошла, уму непостижимо! Нет, я не жалею о своей судьбе, но лишь поражаюсь тому, какой безвольной игрушкой я была в ее руках. Как тут не поверить в силу предназначения!

— На вас кто-то напал?

— Угу.

— Охотники?

Прекрасное лицо веклинга на миг выразило недоумение.

— Нет, — сказал он, — это были не Охотники. Но бойцы хорошие, мы еле ушли от них.

— Ты их рассмотрел?

— Н-нет… Дело было ночью, да еще и в дождь.

— Но это были не Охотники?

— У них были топоры и кривые сабли, не мечи…

Меня вдруг пробрала дрожь: боевые топоры? кривые сабли? Господи, с кем же они дрались? Ворон внимательно и серьезно смотрел на меня: от него не укрылось мое волнение.

— Ты знаешь, кто это был, тцаль?

— Я не уверена, — пробормотала я.

— Вот как?

Тогда я посмотрела ему в глаза. "А знает ли он сам? — думала я, — Ведь, наверняка, знает, разве не за этим они сюда приехали?" Надо было, наконец, прояснить ситуацию.

— Кое-кто считает, — сказала я, — что вы приехали сюда, чтобы заключить с ними союз.

— С кем?

— С нильфами.

Я ожидала, что он отреагирует на это слово, но не так. Он только замер и насторожился, ничего не выразилось ни в его лице, ни в глазах, я лишь почувствовала его внутреннее напряжение.

— Это так?

— Поговори с дарсаем, — вдруг сказал он тихо, — Может, он тебе и скажет. Извини, я пойду.

С самым равнодушным видом он повернулся было к двери, но я поймала его за рукав. Ворон вопросительно оглянулся.

— Я схожу за сумкой с травами, потом осмотрю вас.

Веклинг безразлично кивнул и ушел. Хлопнула дверь. Я осталась в коридоре одна и, прислонившись лбом к каменной кладке, закрыла глаза. Камень был холодным и влажным. Отчего-то к глазам моим подступали слезы и перехватывало дыхание. Но не хватало мне еще расплакаться в чужой крепости, в коридоре, где кто угодно мог увидеть мои слезы.