Сара уставилась Седжвику в глаза и, отвечая, смастерила на губах улыбочку:

— Значит, все же держите под колпаком. Есть причина посвящать меня в это?

— Кто это такой, мисс Трент? — Взгляд его утратил всякую просительность. — Человек, так много расспрашивавший о вас в аэропорту и тем не менее решивший не околачиваться поблизости и не заезжать за вами. Кто он? Я очень не люблю неувязок.

Сара помолчала.

— Он несуществен: источник, связь с былых времен в госдепе. — На том она и остановилась, предоставив Седжвику самому сводить концы с концами.

— Былых времен? — В первый раз маска Седжвика дала трещину. — Я и не знал, что ваше сотрудничество завершилось.

— Не завершилось. Просто изменилось направление работы, и, я надеюсь, те, на кого я работаю, в равной степени не осведомлены об этой перемене. Человек, который вас интересует, тоже работает на них.

— И что заставило его прилететь сюда?

— Последние события.

— Какие, например?

Никаких легких ударов, только инстинкт.

— Нью-Йорк. Проулок. Они все еще пытаются разобраться.

— Данный случай прост: недооценка. — Седжвик вовсе не колебался, давая ответ, как будто опять-таки предполагал такой поворот в разговоре. — Я понятия не имел, кто вы такая. И само собой, был еще Джасперс. Вы понимаете.

«Я понятия не имел»— еще одно подтверждение, что правая рука Эйзенрейха не ведает, что делает левая.

— Сначала не поняла, нет. Могла бы ведь кого-то из напавших убить. А это бы неизмеримо осложнило дело.

— Вероятно.

— А Флоренция?

Седжвик примолк, глаза его всего на миг сузились, на миг, который ушел на решение, прежде чем дать ответ.

— Флоренция — это не моя забота. — Его отречение говорило слишком о многом, и Седжвик это знал, он на это рассчитывал. Он хотел убедить ее, что знал про Флоренцию все до мелочей, он отслеживал все, что случилось с Пескаторе, будучи, несомненно, в отдалении.

— Тиг, — произнесла Сара, утверждая, а не спрашивая.

— Он очень способный. И, подобно мне, он равнодушен к сюрпризам.

— Значит, вы их сами устраиваете. — Он сыграл в открытую, ей следует проделать то же самое. — Зерновой рынок — это было… что?Находчивый прием манипуляции или демонстрация власти?

— Часть процесса. Свидетельство контроля.

— Вашего контроля. А как же другие? Или нам следует быть готовыми к сольному исполнению?

Седжвика столь явный укол оставил невозмутимым.

— У них свои области приложения сил, у меня — своя. Неопределенность необходима в допустимой мере, мисс Трент, хотя может действовать угнетающе, если ее не взять под контроль. Я предпочитаю контролировать те ее аспекты, какие мне доступны. Они — аспекты, доступные им.

Его целеустремленность, а может, и предопределенность, не оставляла места для сомнений. Одно дело — похваляться, и совершенно другое — предвидеть, предопределить. И каждый из них при любом обороте событий проявил недюжинные способности. Держать неопределенность под контролем. Хаос — в допустимой мере. Хаос — как средство. Вашингтон с Чикаго как рабочие схемы. Это было самое решительное оглашение их программы из всего ею слышанного, и Седжвик, похоже, воспринимал ее истину как само собой разумеющееся настолько, что мог отработанной улыбкой отрешиться от ее безумной решимости.

— Мне казалось, что контроль и неопределенность взаимно исключают друг друга, — сказала Сара.

— В таком случае вы не очень внимательно читали. — Седжвик бросил взгляд на часы. — К сожалению, нам придется продолжить эти ознакомительные выяснения попозже вечером.

— Ознакомительные выяснения? — Выражение как-то не вязалось с обстановкой.

— Вы прибыли сюда за подтверждением. — Он поджал губы. — Мы с Йонасом хотим быть для вас так же полезны, как и Антон. Ну, скажем, поздний ужин, через час.

Он явно стремился унять не только ее беспокойство. Она донимала людей Эйзенрейха, заставляла их защищаться. Это было еще одним признаком слабости.

— Согласна. С удовольствием.

— Хорошо. У Йонаса довольно приличный винный погреб, который, надеюсь, скрасит все имевшие место неприятности. — Сара встала, а Седжвик, обойдя диван, направился к двери. Сара, чуть отстав, шла за ним. Открыв дверь, обернулся. — Ах да, кстати, — сказал он, указывая на человека в коридоре, — Джордж заедет за вами, чтобы мы избежали каких-либо недоразумений. — Еще улыбочка. Человек уже пристроился к Седжвику сбоку, когда тот, кивнув, направился к лифту. — Значит, до вечера.