С тех пор как Рик познакомился с семейством Террачини – через неделю после того, как его мать начала на них работать, – он стремился стать своим для этого клана. Рик очень любил свою мать, и они были близки по духу, однако ему всегда не хватало атмосферы большой и дружной семьи.

Мужчины обсуждали бейсбол и политику и откалывали такие шуточки, которые Рик не мог пересказать матери. В праздничные дни, когда за столом собиралась вся семья, было шумно и весело. Обед длился не один час: все шутили, подтрунивали друг над другом, обсуждали новости... Рику всегда хотелось приобщиться к такой жизни.

Когда ему предложили место директора по реализации в компании «Вина Террачини», он долго не мог прийти в себя от радости. Наконец-то ему удалось приблизиться к семье. Хотя бы в определенной степени. Однако он никогда не станет для них своим: ведь он не Террачини. И с годами Рик примирился с тем, что всегда останется для них чужаком.

И вот в его жизнь вошла Моника.

Умная, дерзкая, красивая... Это несправедливо, что ее никто не воспринимает всерьез. А тем более ее родные. И хотя Рику меньше всего хотелось портить отношения с Микеле, тем паче противостоять всей семье, но он не может оставаться в стороне и молча с ними соглашаться.

Да, у него было искушение промолчать и посмотреть, как будут развиваться события. Моника вполне способна сама за себя постоять. Отваги ей не занимать. Но ей нужен кто-то для поддержки. А кто, как не он, должен прийти ей на помощь?

Судьба сыграла с ним злую шутку: Микеле оказал ему доверие, поручив заботиться о Монике, а он не сумел оправдать этого доверия. А ведь Микеле мог поручить ее своему сыну.

Рик проморгал светофор и, заметив его в последний момент, резко надавил на педаль тормоза. И внезапно все понял.

– Ты меня слушаешь? Я тебе сейчас все объясню. Дело в том, что... – Артур уперся ладонями в приборный щиток. – Рик, ты что, не видел этот «мерс»? Хочешь убить нас?

– Не нас, а тебя! – Рик резко крутанул руль и остановил машину у обочины. – Ну ты и сволочь! Сказал отцу, что я голубой, только для того, чтобы не возиться с Моникой?

Артур вздохнул и, почесав подбородок, буркнул:

– Не совсем так.

– А как? Я весь внимание.

– Рик, пойми, я собирался в отпуск. Мы с Кэтрин мечтали о круизе полгода, а тут заявляется милая кузина – и все планы коту под хвост? Нет, это уж слишком.

– И ты предложил мою кандидатуру.

– Да. Рик, я понимаю, что сглупил.

– Но, поскольку я не член семьи, Микеле не согласился.

Артур поерзал и опустил окно – не потому, что ему было душно, а чтобы чем-то занять руки. Он знал, как Рик переживает из-за своего двойственного положения в компании. Они никогда не обсуждали это, но он не мог не знать.

– Да не обращай ты на отца внимания! Ты что, его не знаешь?

– Значит, ты солгал просто из желания отвязаться от Моники?

Артур прикрыл глаза и, откинув голову на подголовник, виноватым голосом произнес:

– Просто у меня вместо головы задница. Да я вообще не думал! Представил себе, что круиз накрывается медным тазом, ну и... Рик, прости меня. А с отцом я все улажу, честное слово!

Рик понуро покачал головой и снова вырулил на дорогу. А может, он раздувает из мухи слона? Они с Артуром дружат столько лет... Ему и в голову не могло прийти, что тот способен на такие «шутки».

Дружат? Разве их отношения можно назвать дружбой? Почему Рик на протяжении многих лет закрывал глаза на лень Артура и выполнял за него его работу? По дружбе или потому что очень хотел стать своим?

Было горько и унизительно думать, что он столько лет продавался – как девка. Хотя «продавался», пожалуй, слишком сильно сказано, но... Черт, ну просто голова идет кругом! Ладно, продавался не продавался, не суть важно. Монику он подставлять не намерен. И сделает все, чтобы она заняла достойное место в семейном бизнесе.

Даже если ему самому придется уйти из компании.

– Рик, признаюсь, я поступил отвратительно. И приношу извинения. – Артур с шумом перевел дыхание. – А с отцом я все улажу. Куда это мы едем?

– К твоему отцу.

– Приятель, я понимаю твое состояние и тебя не виню. Я вел себя как последний кретин и, поверь, чувствую себя отвратно. Может, поговорим с ним утром?

– Арти, если честно, мне глубоко наплевать, что думает обо мне твой отец. Пусть я гомик или транссексуал, мне по барабану. Мы должны срочно поговорить с ним о Монике.

– О Монике? А в чем дело?

Вот сейчас он и проверит, какова их дружба. Да, Артур поддержал Рика, когда у него скоропостижно скончалась мать, но вообще-то этот парень крайне редко делает что-то из любви к ближнему. Больше всего на свете он любит самого себя.