Он молча кивнул, чувствуя, как его загоняют в угол.

– А еще говорил, что у меня есть деловое чутье.

Он отодвинул ее руку.

– Деловое чутье – это одно, а жизненный опыт – совсем другое.

Она пристально посмотрела ему в глаза, улыбнулась и медленно наклонила голову к его лицу. А потом провела кончиком языка по его нижней губе.

Его тело не замедлило откликнуться на ее призыв.

– Моника, я серьезно! – Ричард предпринял еще одну попытку остановить это безумие.

Но она устроилась у него на коленях поудобнее, тесное платье поднялось еще выше, оголив ноги, и рука Ричарда, которую он имел глупость оставить у нее на талии, скользнула вниз и коснулась голой ляжки. Поднялась выше и натолкнулась на шелковое кружево трусиков. Влажных трусиков. Моника тихонько вздохнула и слегка раздвинула ноги.

Ричард перестал сопротивляться и ответил на поцелуй. Он понимал, что нужно убрать руку, но Моника была вся такая разгоряченная... И оказалась такой способной ученицей! Ее язык с готовностью и куда большим умением, чем неделю назад, орудовал у него во рту. Черт! Он так возбудился, что диву давался, как это Моника еще не слетела у него с коленей.

Он продвинул руку чуть дальше, просунув пальцы за эластик трусиков. Моника замерла, а потом подалась бедрами вперед, и его пальцы коснулись мягких влажных складок.

Она отпустила его губы и откинула голову назад. Он продвинул палец вперед. Совсем чуть-чуть. Он еще мог остановиться.

Моника сладко застонала, и палец вошел в ее горячую мягкость.

Ричард провел языком по ее шее, низкому вырезу платья на груди и, прихватив зубами ткань, попробовал стащить лиф вниз. Платье не поддавалось.

Моника была без лифчика, и сквозь влажную ткань просвечивала клейкая ленточка. Стащить ее одними зубами, не снимая платья, оказалось задачей не из легких, но Ричард справился. И, жадно захватив сосок в рот, начал ласкать его языком, а когда ощутил сквозь тонкую ткань, как он заострился и набух от возбуждения, почувствовал мощный прилив желания.

– Ричард... – тихо простонала Моника.

Решив, что зашел слишком далеко, он вытащил руку из-под платья.

Моника вскрикнула «не надо», опустила глаза на его блестящий от влаги палец, а потом встретила его взгляд.

– Моника, детка, прости меня. Я не... Прости.

Она приоткрыла губы и перевела взгляд ему на грудь. Расстегнула верхнюю пуговицу рубашки, потом еще одну.

– Моника, подожди. – Он взял ее за запястья.

Она вырвала руки и, соскользнув с его коленей, взялась за подол и стянула платье. Оставшись в одних черных трусиках, опустилась перед ним на колени и расстегнула все остальные пуговицы на рубашке.

– Ты понимаешь, что делаешь? – спросил он, смутно соображая, что надо бы ее остановить.

– Понимаю. – Она распахнула рубашку, и он позволил снять ее совсем.

Моника сидела на полу и с пристальным вниманием смотрела на его грудь. Коснулась кончиком пальца соска, обвела вокруг него ярко-красным ноготком, привстала и лизнула языком.

Рик прикрыл глаза и задержал дыхание. Желание накатило на него с новой силой, и он протянул к ней руки, но она ускользнула. Он открыл глаза. Моника сидела на полу, и на ее губах играла довольная улыбка. Он остановил взгляд на ее обнаженной груди. Один сосок все еще томился под ленточкой.

– А где у тебя спальня? – спросила она.

– Ты уверена, что хочешь этого?

Она потянулась расстегнуть ремень его джинсов, и Ричард обхватил ее груди ладонями. Он хотел ощутить ее всю, подержать на руках, почувствовать ее тяжесть. Она задрожала от удовольствия и отпустила пряжку, а он наклонился и поцеловал ее в губы. И целовал до тех пор, пока хватило дыхания. Моника обмякла у него под руками, и тогда он поднялся с дивана и одним ловким движением подхватил ее на руки.

Она удивленно ахнула и, обвив его руками за шею, неловко чмокнула в плечо, а он понес ее в спальню.

Войдя в спальню, толкнул плечом выключатель и опустил Монику на темно-синее атласное покрывало. Она смущенно улыбнулась, и он снова почувствовал укол совести.

Присев на край кровати, поправил ей волосы, разметавшиеся по подушке, и тихо сказал:

– Еще не поздно остановиться.

В ее глазах сверкнул вызов.

– Нет, Ричард! Я хочу всего. Возьми меня.

И она снова потянулась к ремню. На этот раз он не противился: ему было любопытно, как далеко она отважится зайти.

Господи, какая же она красивая! Рику хотелось запомнить ее такой: смущенной, обольстительной и исполненной решимости в одно и то же время.

Когда она потянулась к молнии, он взял ее за запястье и поцеловал в ладонь. Она подняла на него удивленные глаза.

– Моника, нам нужно сбавить темп, – сказал он и взял в рот кончик ее указательного пальца.

Моника вздохнула и с нетерпением покачала головой.

– Но я хочу поскорее увидеть тебя без одежды.

Рик улыбнулся. Она вспыхнула и чуть отвернула лицо.

Он дотронулся до ее соска. Какая у нее красивая грудь! Само совершенство. Кожа нежная, соски маленькие и твердые, как спелые вишенки. Наклонив голову, он взял один в рот, а она снова потянулась к молнии джинсов.