– Простите, что заставила вас ждать, я уходила на прогулку.

Господи, что она делает? С какой стати она перед ним извиняется?

Хмурая складка на лбу Грея Харди разгладилась, в глазах появилось странное задумчивое выражение, словно он тоже обратил внимание на нелогичность ее поведения.

– Наверное, следовало сначала позвонить, – ответил он, – но раз уж я сюда приехал, мне показалось глупым не подождать… хотя… на пять часов у меня назначена встреча, поэтому, если можно, перейдем прямо к делу.

Джессика кивнула, и он сухо спросил:

– Это правда, что вы квалифицированный педагог, но не собираетесь возвращаться в школу и приехали сюда, чтобы на досуге подумать о будущем?

Джессика почувствовала, что он тщательно подбирает слова, словно не желая спровоцировать ее на возражения, и уже одно это настолько удивило ее, что она подняла на него глаза. Оказалось, что Грей Харди очень внимательно смотрит на нее. Он подошел ближе, и теперь их разделял только диван. Джессика вспомнила все свои страхи, и ее пульс стремительно участился. Если он узнал о ее проблемах, нетрудно догадаться, чего еще он наслушался заодно и с каким презрением должен теперь к ней относиться.

Именно эта мысль заставила ее с вызовом вскинуть голову и произнести холодным тоном под стать его собственному:

– Если вы хотите спросить, правда ли, что школьное начальство порекомендовало мне не возвращаться в школу, потому что я уделяю слишком много внимания проблемам учащихся, то мой ответ – да.

Грей Харди смерил ее долгим взглядом, в котором в кои-то веки не было ни гнева, ни презрения. Под его взглядом Джессика почему-то смутилась и густо покраснела. Будь на его месте другой мужчина, она бы определила этот взгляд как шутливо-одобрительный, но применительно к Грею Харди подобное определение казалось совершенно фантастическим. Он не мог смотреть на нее с одобрением, а чувство юмора у него, кажется, вообще отсутствует. Должно быть, ей почудилось.

– И вы еще не нашли себе новое место работы? – спросил он.

Джессика пожала плечами.

– Пока нет.

Своим тоном она недвусмысленно намекала, что ее планы на будущее его не касаются и она не хотела бы развивать эту тему.

– Хорошо.

Хорошо?! Чего же тут хорошего? Джессика непонимающе воззрилась на Грея Харди. После нескольких часов невеселых раздумий о будущем его удовлетворенное восклицание привело ее в бешенство.

– Что вы хотите этим сказать? – резко спросила она. – Вы рады, что я не буду докучать директору школы своим присутствием и излишней эмоциональностью?

Боже, что она мелет?! Джессика попыталась взять себя в руки.

Грей Харди игнорировал ее вспышку и спокойно ответил:

– Я рад, что вы пока не нашли работу, потому что это дает мне право спросить, не согласитесь ли вы работать на меня.

Работать на него? У Джессики в буквальном смысле слова отвисла челюсть.

– Но я ничего не понимаю в инженерном деле, – тупо пробормотала она.

Повисла пауза, словно ее слова застали Грея врасплох, затем он сказал, криво улыбнувшись:

– Вам это не понадобится… конечно, если Фредерик неожиданно не проявит к этому интерес.

– Фредерик? Но…

– Я имел в виду, не согласитесь ли вы работать на меня в качестве няни и наставницы Фредерика, – перебил он, опережая вопрос Джессики.

– Вы предлагаете мне присматривать за Фредериком? – На лице и в голосе Джессики отразилось потрясение. После всего, что между ними произошло, она никак не думала, что Грей Харди хотя бы близко подпустит ее к своему сыну. – Но мне показалось… я думала, что вы проводите собеседования с нянями.

– Проводил. К несчастью, мне не удалось найти ни одной подходящей кандидатки. По меньшей мере четверо были достаточно квалифицированны для этой работы, но, когда я по вашему совету представил их Фредерику, он всех отверг. А потом он заявил, что хочет, чтобы его няней были вы.

Джессика все еще не оправилась от изумления. Что бы она ни думала о Грее Харди, ей никогда бы и в голову не пришло, что он может позволить своему сыну, причем сыну, которого он считал в основном лишь обузой, повлиять на его собственное мнение.

– Но вы… я же вам не нравлюсь.

Джессика закусила губу, недоумевая, куда подевался ее здравый смысл. Надо же ляпнуть такое! Есть вещи, о которых не говорят вслух, сердито думала она.

Губы Грея Харди сжались в суровую складку: похоже, он и сам об этом задумывался.

– Вы и не обязаны мне нравиться, – мрачно сказал он. – Так же, как и я вам. Я пытаюсь поставить на первое место интересы Фредерика. Разве вы не этого от меня требовали, Джессика?

Это была скорее слабая насмешка, чем признание, что он неправильно обращался с сыном.

– Но я… я педагог, я не училась на няню, – слабо возразила она.

– Если верить слухам, вы из тех учителей, которые тратят больше времени на решение личных проблем учеников, чем на обучение. Мощный материнский инстинкт – это такая вещь, которой нельзя научить или научиться, Джессика, он дается от природы.