Когда на другой день она позвонила в Лондон, Джулиан ненадолго подошел к телефону и спросил, когда она собирается возвращаться. Через два дня он это повторил, но на сей раз в его голосе чувствовалось заметное волнение. В тот же день Зизи позвонил Саре в каюту.

– Не зайдете ли вы ко мне в кабинет? Я полагаю, нам пора поговорить.

И он положил трубку, не дожидаясь ответа.

Сара постаралась выглядеть как можно профессиональнее – белые брюки, желтая блуза с длинными рукавами и сандалии без каблуков. Она подумала было немного подгримироваться, а потом решила, что трудно улучшить то, чего за неделю добилось карибское солнце. Через десять минут после звонка она вышла из своей каюты и направилась вверх, в кабинет Зизи. Он сидел за столом для совещаний с Даудом Хамзой, Абдулом и Абдулом, а также герром Верли. Они дружно встали при появлении Сары, затем собрали свои бумаги и без единого слова вышли. Зизи жестом предложил Саре сесть. В противоположном конце комнаты на большом плоском телевизоре беззвучно мелькали кадры по каналу «Аль-Джазира»: израильские солдаты разрушают дом смертника, а его мать и отец плачут перед камерами. Зизи с минуту смотрел на экран, потом повернулся к Саре.

– Я вложил десятки миллионов долларов в Палестинские территории и дал им еще миллионы на благотворительные цели. А теперь израильтяне разбивают все в клочья, тогда как мир безучастно смотрит и ничего не предпринимает.

«А где было осуждение мира вчера, – подумала Сара, – когда на улице Тель-Авива лежало двадцать два обугленных и раздробленных тела?» Она опустила глаза на свои руки – на золотой браслет Зизи и на часы Зизи от Гарри Уинстона – и ничего не сказала.

– Но давайте поговорим о более приятном, – сказал Зизи.

– Пожалуйста. – Она подняла глаза и улыбнулась. – Вы собираетесь сделать мне экстравагантное предложение работать на вас.

– Я собираюсь?

– Да, собираетесь.

Зизи, в свою очередь, улыбнулся.

– Образовалась вакансия в нашем отделе искусства. – Улыбка исчезла. – Неожиданно, но тем не менее. Я хотел бы, чтобы вы ее заняли.

– В вашем отделеискусства?

– Извините. Так мы называем различные направления нашей деятельности. Хассан является начальником отдела связи. Мансур ведает отделом поездок. Герр Верли – банкир. Мистер бин Талаль…

– Ведает безопасностью.

– Совершенно верно.

– А кто возглавляет ваш отдел искусства?

– В данный момент я. Но я хотел бы, чтобы вы заняли это место.

– А как же Эндрю Мэлон?

– Эндрю Мэлон больше у меня не работает. – Зизи какое-то время поперебирал свои четки. Затем глаза его снова обратились на экран телевизора, и, заговорив, он продолжал на него смотреть. – Предполагалось, что по моей договоренности с Эндрю он работает исключительно на меня. Я щедро оплачивал его услуги. За это он должен был давать мне советы без какой-либо заинтересованности с его стороны. Как выяснилось, Эндрю многократно предавал меня. Последние несколько лет он брал деньги у меня и у тех, у кого я покупал, что являлось вопиющим нарушением нашего соглашения. Среди торговцев и коллекционеров, плативших Эндрю в нарушение подписанного им договора, был и Джулиан Ишервуд. – Он посмотрел на Сару. – Вам что-либо было известно об этом?

– Нет. И мне очень жаль, если такое было.

– Я вам верю. Эндрю наверняка заставил Джулиана поклясться держать это в тайне. Он тщательно прикрывал свое двурушничество. На свою беду, он не смог скрыть свидетельства предательства на своем банковском счете. Там мы это и обнаружили. – Он снова бросил взгляд на телевизор и насупился. – Сфера вашей деятельности будет шире, чем была у Эндрю. Вы не только будете помогать мне в приобретении произведений искусства, но также отвечать за состояние и сохранность коллекции. Я намереваюсь одалживать мои картины европейским и американским музеям для улучшения отношений в области культуры между моей страной и Западом. Поскольку вы были куратором, вы идеально подходите для ведения подобного рода дел. – Он с минуту смотрел на нее. – Интересует вас такое положение?

– Интересовало бы, но…

– …но вы хотели бы обсудить гонорар и вознаграждения, прежде чем давать мне ответ, что я вполне понимаю. Не возражаете, если я спрошу, сколько Джулиан платит вам сейчас?

– Вообще, я думаю, возражу.

Он тяжело вздохнул и крутанул четки.

– Вы что, намерены сделать наш разговор как можно более трудным?

– Я стараюсь, чтобы у меня не вошло в привычку договариваться против моих интересов.

– Я готов платить вам пятьсот тысяч долларов в год, плюс квартира, плюс неограниченный счет. Работа потребует большого количества поездок… ну и, конечно, немало времени вы будете проводить со мной и с моей многочисленной семьей. Поэтому-то я и пригласил вас принять участие в этом круизе. Я хотел, чтобы вы познакомились с нами. Надеюсь, вам здесь понравилось и вы оценили наше гостеприимство.

– Даже очень, – сказала она.

Он поднял руки.

– Ну так?

– Мне нужен контракт на три года.

– Согласен.

– Пятьсот тысяч за первый год, шестьсот – за второй, и семьсот пятьдесят – за третий.

– Согласен.

– Кроме того, вознаграждение за подписание контракта.

– Назовите вашу сумму.

– Двести пятьдесят тысяч.

– Я готов был дать вам пятьсот тысяч. Так договорились?

– По-моему, да. – Улыбка ее быстро исчезла. – Не представляю себе, как я скажу об этом Джулиану.

– Это же бизнес, Сара. Джулиан поймет.

– Он будет очень обижен.

– Пожалуй, лучше я поговорю с ним.

– Нет, – сказала она, покачивая головой. – Я сама. Я морально обязана это сделать.

– Вы явно цельная натура. – Он неожиданно встал. – Я дам указание юристам составить ваш контракт. Герр Верли передаст вам чек за подписание контракта вместе с кредитной карточкой «ААБ» для ваших расходов. – И он протянул ей руку. – Поздравляю с вступлением в семью, Сара.